СССР. Книга 1. С чистого листа - Анатолий Бурак

Обернувшись, я внимательно вгляделся в лица остальных членов следственной группы. Но, судя по их безмятежному виду, никто ничего не понял.

«Галлюцинация»? — Удивлённо подумал я.

Но, заставивший непроизвольно дёрнуться, укол боли, напрочь опроверг мои смутные сомнения. Тихий шёпот я интерпретировал правильно. Оставалось лишь как-то получить признание. Что представлялось довольно-таки проблематичным.

Ну, не силой же выбивать, в самом деле!

Хотя, честно сказать, что, ежели бы передо мной был обычный такой, бритый наголо и весь в татуировках урка, то сомнения бы отпали сами-собой. Без зазрения совести я бы прибёг к пыткам. Так как искренне убеждён в том, что мир без подобных особей станет только чище.

Но вот бить это, тихо всхлипывающее и размазывающее по лицу сопли зачуханное чмо было… неправильно, что ли. В общем, под внимательными взглядами нашей следственной группы, мужчинка немного пришёл в себя и, вытерев рукавом лицо, вспомнил про носовой платок. В который, вытащив его из бокового кармана, и высморкался.

— Чего это вы так расчувствовались, уважаемый? — С иезуитскими интонациями поинтересовался Анатолий Викеньтьевич. — Или потерпевшая вам знакома?

— Это Людмила Силаньтевна Грибина. — Не стал отпираться, теперь уже подозреваемый. — Директор нашего ювелирного магазина.

Глава 25

— Значит, с убитой вы были знакомы? — Бросив одобрительный взгляд на меня, утвердительно произнёс старший оперуполномоченный. — И, какие, скажите пожалуйста, были у вас отношения?

— Служебные. — Так, словно его ударили по лицу, дёрнулся мужичёнка. И, для верности, повтори. — Исключительно служебные.

— Служебные, значит. — В задумчивости потеребив мочку уха, пробормотал Анатолий Викеньтьевич. Впрочем, тут же снова обратив внимание на фигуранта и поинтересовавшись. — Кстати, как вас звать-величать и вообще… Кем работаете, где трудитесь?

— Работаю оценщиком в том же магазине, которым руководила Людмила Силаньтьевна. — Окончательно взяв себя в руки, информировал нас субъект. — А зовут меня Павел Петрович Агишев.

Свою фамилию он произнёс с ударением на первую букву. Что, как по мне, в общем и целом, совершенно не добавило ей благозвучности.

— Агишев, значитца. — С интересом взглянул на Павла Петровича майор. И, как будто эта здравая мысль только что пришла ему в голову, с воодушевлением предложил. — А, поедемте вы к нам, уважаемый! Попьём чайку и, заодно, расскажете, кто и за что ненавидел несчастную директора ювелирного магазина.

— З-зачем к вам? — Насторожился Агишев. — Я и здесь могу на все вопросы ответить.

— Ну, зачем же? — Не притворно удивился Анатолий Викеньтьевич. — Здесь совсем не та обстановка, чтобы записывать ваши ценные показания. Да и за телом вон, уже прибыли.

К месту происшествия и, в само деле, уже подъехала машина скорой помощи. Из которой вышли два дюжих молодца, облачённый в довольно-таки несвежие, бывшие когда-то, очень и очень давно белыми, халаты. Из чего я тут же пришёл в выводу, что к здравоохранению эти парни имеют весьма опосредованное отношение. И, скорее всего, являются работниками морга.

Погрузив труп на заляпанные чем-то бурым носилки, они затолкали их в машину и, не обмолвившись ни с кем словом, молча отбыли восвояси. Ну а мы, теперь уже впятером, забрались в потрёпанные жизнью и своеобразными, и полными всевозможных сюрпризов российскими дорогами, жигули Анатолий Викеньтьевича и, как понимаю, поехали в этот загадочный и, для большинства обывателей овеянный ореолом страшной и жуткой тайны, убойный отдел.

Который, как выяснилось после прибытия, представлял из себя три вполне обычных кабинета, обставленных довольно-таки обшарпанной мебелью.

Я невольно закрутил головой, в поисках хоть какого-нибудь завалящего компьютера. Тут же, словив себя на мысли, что толком не понимаю, что значит это слово. Правда, на краю сознания витали какие-то смутные образы маленьких таких телевизоров. Стоящих на столах и, почему-то не отделанных лакированными деревянными панелями, а будущие цельными корпусами из светлого желтоватого пластика.

«Бред сивой кобылы, бля»! — Как следует потряся бестолковкой, поспешил сбросить я наваждение. — «Какие тебе, нахуй, „компьтеры“? Ты смотри, Коля, поосторожней со всякими дурацкими фантазиями! А то ведь, так и в дурку загреметь недолго»!

Строгая отповедь самому себе привела к тому, что я окончательно вернулся к действительности. И, поскольку в данный конкретный момент в моём присутствии не было острой необходимости, потихоньку выбрался обратно в коридор. Чтобы занятья поисками туалета.

«Следствие — следствием, а отлить мужику надо». — Хехекнул я, пуская в фаянсовый писсуар тугую струю.

«Да и пожрать чего-нибудь не мешает»! — Тут же подтвердил насущные потребности организма, недовольно заурчавший желудок.

И, здраво рассудив, что не слишком стойкого к жизненным невзгодам Агишина расколют и без моей помощи, я отправился бродить по этажам и коридорам в поисках столовой. Которые, в общем-то, надолго не затянулись, так как буквально через пару минут я наткнулся на Аллочку.

— Что ищешь? — Тут же, кокетливо сверкнув глазками, поинтересовалась она.

— Да, пожрать бы… — Не стал накручивать интригу и делать тайны из своих намерений я.

— Так это на первом этаже. — Тут же заулыбалась девушка. — В левом крыле. — И, тут же предложила свою помощь. — Пойдём, я как-раз, тоже пообедать собиралась!

Мы добрались до храма общественного питания и, окутываемые вкусными и аппетитными запахами, взяв сделанные из коричневого плексигласа подносы, встали в очередь. В общем и целом тот, кто видел одну советскую столовую, видел их все. Ассортимент тоже не поражал какими-то особыми изысками «французской» или — упаси Создатель! — «еврейской» кухни.

Но всё было вкусно, дёшево и, главное, очень и очень питательно. Что для молодого, совсем недавно перенёсшего тяжёлую травму и активно выздоравливающего организма было наиболее важным.

Явно следящая за фигурой Алла взяла два, сваренных вкрутую яйца, пол стакана сметаны и овощной салатик. Ну и, компот, естественно. Куда ж без этого! Ну а, ваш покорный слуга, пользуясь случаем, навернул по полной!

Тарелку наваристого борща, два шницеля с двойной-же порцией картофельного пюре. А так же целый стакан сметаны, две булочки и ажно три компота!

Гулять, так гулять, как говориться! К тому же, мне ещё предстоит рандеву с начальством. Вполне возможно, а, скорее всего, наиболее вероятно, сопровождаемое неизменным нагоняем за опоздание и получением значительной порции пиздюлей. То есть, простите, выговора в устной форме, строго указывающего на недопустимость подобного поведения.

В общем, эдакий мини-стресс. От которого — и это всем известно! — само лучшее средство, это вкусно и обильно пожрать!

Правда, есть мнение, что душевные волнения хорошо бы, вдобавок, залить водкой. Но, совершенно не испытывая тяги к спиртному, я предпочёл более полезные для здоровья, и проверенные временем, действия.

— Куда в тебя столько лезет? — Непосредственно удивилась Аллочка. — Вроде, худой-худой, а ешь как Гаргантюа а Пантагрюэлем!

Кто такие эти «Гаргантюа и Пантагрюэль» я, как вы понимаете, не помнил. Но заострять внимание на своей, так успешно скрываемой от общественности амнезии, благоразумно не стал. И так ясно, что какие-то киношно-книжные персонажи, чьи имена стали нарицательными в связи с их безудержным обжорством.

— Всю ночь не спал. — Попытался объяснить я свой неумеренный, с точки зрения этой милой и привлекательной девушки, аппетит.

— Ты бы с девушкой? — Вмиг насупившись, обличительно уставилась на меня Алла.

— Фиг там. — Беззаботно опроверг эти наглые инсинуации я. — И, совершенно забыв о скромности, а так же о том, что «болтун — находка для шпиона», ляпнул. — Песни записывал.

— На магнитофон, что ли? — Заинтересованно вскинула тонкие бровки красавица. И тут же, с милой и ненавязчивой непосредственностью, стала напрашиваться в гости. — А можно послушать?

— Да не-е, на бумагу?

— А-а… — Разочарованно протянула Алла. — Так у тебя есть песенник… И ты из этих… Которые любят бренчать на гитарах…

— Ну, можно сказать и так. — Не желая вдаваться в подробности и прослыть балаболом и хвастунишкой, покладисто согласился я.

— Ой, обожаю парней, которые умеют играть на гитаре и хорошо поют. — Видимо, что-то щёлкнуло в хорошенькой девичьей головке, раз она за секунду переменила своё мнение о «бренчащих на гитарах». — А где можно послушать?

— В Доме Офицеров. — Понимая что иначе отделаться от непоседливой девчёнки вряд ли получится, проклял себя за длинный язык я. — Там организовывают Вокально-Инструментальный Ансамбль.

— Гонишь! — Изумилась Аллочка. — В ДОфе никогда ничего, кроме духового оркестра не было!

— Теперь будет. — Понимая, что окончательно спалился, еле слышно пробормотал я. И, желая поскорее закрыть неприятную, по крайней