Постчеловек: глоссарий - Рози Брайдотти

если считать его легитимным концептом – сделал бы реальностью[29]. Вместо этого он представил чисто механический способ действия максвелловского агента в вычислительных терминах и снабдил его способностью запоминать и оценивать все сделанные им наблюдения и, следовательно, быть способным компенсировать неизбежные затраты энергии за счет понимания того, как их можно было бы снова сбалансировать[30]. Основное предположение Силарда[31] состояло в том, что способности этого совершенного наблюдателя должны быть учтены в терминах измерения и вычисления, иначе – если наблюдение не формализовано – ценность мысленного эксперимента для обоснования классического понятия экспериментальной науки сразу же сводится на нет (поскольку по определению такое наблюдение выходит за рамки условий эксперимента). Чтобы описать демона-наблюдателя в этих терминах, Силард ввел в условия «информацию» и «память», хотя он говорил не об «информации» как таковой, а о результатах измерений, которые необходимо было запомнить в любой «форме» (Gleick, 2011). Он эффективно трансформировал первоначальную максвелловскую концепцию демона, действующего механически, как термостат, в deus ex machina, искусственное разумное существо, которое может запоминать любые переживания, испытываемые им во время измерения.

Но были проблемы и с доведенными до совершенства, в манере Силарда, способностями. Как только мы предполагаем, что система должна быть квантована, чтобы ее можно было измерить и, следовательно, запомнить, мы имеем дело с неизвестными величинами микроскопических переменных. Они «позволяют системе принимать большое разнообразие квантованных структур»: стохастические определения (детерминизм Лапласа) применимы только к более низким частотам, таким как частоты термостата (по сути, вид разума, который подразумевал Максвелл), но не к более высоким частотам, как у осциллятора (переосмысление разума Максвелла Силардом); более высокие частоты не отображают стохастических распределений; положение и величина волн не могут быть наблюдаемы одновременно, и, следовательно, такое наблюдение включает в себя вероятности. Даже если бы совершенный наблюдатель применил свои совершенные способности путем измерения (объективно), его предположение не позволило бы обозначить вероятности в сторону субъективности против предположительно стохастического распределения объективной природы.

Вероятность входит в картину лапласовского детерминизма в том смысле, что движение молекул должно измеряться и рассчитываться в популяциях (а не индивидуально). Это подразумевает выдвижение на передний план определенной роли кода в этом измерении и вычислениях[32]. Вероятностные методы отличаются от стохастических своей ролью в шифровании. С этой точки зрения, энтропия – это термин для измерения рассеивания тепла посредством кодирования «большой величины» – достаточно большой, чтобы подсчитать совокупность возможных преобразований в идеальном состоянии, в котором каждый следующий шаг одинаково вероятен (энтропия). Основное положение термодинамики состоит в том, что общее количество энергии во Вселенной инвариантно, что к ней ничего нельзя добавить или вычесть из нее (первый закон термодинамики). Энтропия – это название этого числа и его расширений (размерность этого числа), которые шифруются в алгебраическом коде (см. Уравнение (математическое мышление)). Рассмотрение энергии подобным образом, в терминах энтропии, не зависит от семантической или субстанциальной интерпретации энергии, при этом нет необходимости знать, сколько энергии на самом деле существует во Вселенной (см. Инвариантность). Каждая система, которую может идентифицировать реальная (эмпирическая) наука, – это система, которая учитывает только криптографически познаваемое инвариантное количество энергии во Вселенной.

Леон Бриллюэн, опираясь на работу Силарда, пошел на шаг дальше. Знакомый с работами Тьюринга (1936, 1952), Шеннона (1948) и Винера (1948) о математическом понятии информации и с их спорами относительно того, может ли она быть измерена в терминах экспериментального понятия энтропии, применяемого к физическим системам (Шеннон), или же ее нужно учитывать в терминах Шрёдингера об импорте негэнтропии в биологических системах[33], Бриллюэн выдвинул на первый план роль «кода» в таких «умных» вычислениях и применил двойное понятие негэнтропии и энтропии – одно к энергии, другое к информации, исходя из предположения, что и то и другое связано кодом: свободная (энтропийная) информация для него – это максимальное количество априорных случаев, сформулированных в коде. Априорные случаи могут быть вычислены с помощью комбинаторики, и каждый из них должен рассматриваться как одинаково вероятный в энтропийной информации. Связанная (негэнтропийная) информация – это эмпирически измеренная информация (в экспериментах с любым конкретным проявлением такого кода). Данная трансценденталия измерения информации позволяет рассматривать ее как своего рода валюту, которая, циркулируя, способна преобразовывать энергию в информацию и наоборот. Именно так Бриллюэн мог подтвердить окончательную неудачу мысленного эксперимента Максвелла: даже наблюдение не может быть получено бесплатно, утверждал он, и любая информация имеет свою цену.

Последствия такой экономики, которая преобразует информацию в энергию и наоборот, до сих пор мало изучены. Главным образом это сделано в работе Мишеля Серра, на которую я хочу указать в заключение этой статьи. Вместе с Мишелем Серром мы задаем вопрос: «Что означает это требование абсолютно точного измерения?» Он резюмирует:

«В известной теореме Бриллюэн доказал, что совершенный эксперимент не может быть реализован, потому что он произвел бы бесконечно большое количество информации и в дополнение к этому пришлось бы затрачивать бесконечно большое количество негэнтропии… классический физик считал, что он может дойти до самых пределов и наблюдать, что произойдет, если все ошибки в наблюдении удастся свести к нулю; сегодня мы знаем, что достичь этой границы невозможно, потому что затраты на такое наблюдение вырастут до бесконечности.

…Абсолютный детерминизм – это мечта, поскольку совершенная точность в отношении начальных условий не может быть достигнута. Иными словами, это требование [совершенного эксперимента. – В. Б.] выходит за пределы возможного эксперимента, за рамки собственных постулатов. Можно доказать, что невозможно точно знать все параметры эксперимента. Всегда присутствует остаток случайного, остаток неизвестного»[34].

Последствия, которые Мишель Серр извлекает из неудачи, столь же оригинальны, сколь и смелы: случайность следует рассматривать как объект науки, утверждает он, а не природы! Мишель Серр видит в теории информации философию физики, свойственную ее предметной области. Примечательно, отмечает он, что Бриллюэн озаглавил свою книгу «Наука и теория информации». Эта книга содержит, согласно Серру, эпистемологию концепта и практики эксперимента. Она сформулирована на языке физики, исчерпывающе описательном, количественном, нормализованном и конститутивном. Это одновременная эпистемология абстрактных принципов и законов природы, эмпирически обеспечивающих точное и приближенное понимание в смысле философии природы. Но в то же время в теории кода, языка, текста и перевода, которую она содержит, эта эпистемология является одной из модерных, критических философий. «Философам больше не следует ни искать эпистемологию экспериментального разума, ни писать о ней учебники; она уже существует»[35]. Теория информации – это философия природы, присущая физике именно в том смысле, что она признает этот остаток случайности, который присутствует во всем, что может быть известно как существенное в любом концепте понимания