Вампир поневоле - Ксения Баштовая

От боли хочется выть …

Всполохи факелов.

Крики.

Стоны.

Накатывает упругая волна беспамятства — позже будет услышано умное слово «болевой шок» …

А потом яркая вспышка … И лицо Влада, перемазанное кровью и грязью. Прошло четырнадцать лет, а он мало изменился. Говорят, перед смертью человек вспоминает прошедшую жизнь … Странная насмешка судьбы …

И боль. Снова боль. Острая, резкая.

Она, возникая в шее, странным образом переплетается с той болью, что грызет щеку.

И новое забытье …

А потом …

За смертью обычно следует ад или рай. Для тех же, кто принял мусульманство, радостно распахивает ворота джанна, но почему сейчас, когда вновь приходишь в себя перед самым рассветом, видишь лишь поле, усеянное телами?! Где все то, что обещали проповедники?! Где?!

И первый солнечный луч, пробиваясь сквозь неплотное полотно туч, вдруг кинжалом впивается в кожу! Всплывают в мозгу байки, услышанные в детстве. Сказки о вампирах. О тех, кому солнечный свет причиняет лишь боль. И все то, что было ночью, становится мелким и почти приятным по сравнению с тем, что происходит сейчас …

И нужно вскочить на ноги и, поскальзываясь в лужах крови, наступая на лежащие на земле тела, спешить вперед, надеясь, что вся эта боль — мираж, сон!

И лишь когда покажется покинутая деревенька и ты ворвешься в один из заброшенных домов … можно без сил опуститься на пол в кладовке и, чувствуя, как отступает боль во всем теле, как медленно пульсирует рана на щеке, забыться тяжелым сном …

До ночи …

Подожди-подожди-подожди! Я чей-то тормозю … Торможу! Причем капитально! О чем это он?!

Так, стоп. Цепеш утверждал, что в первый раз человеческую кровь он пил, дай бог памяти … во время какой-то крупной битвы. Как бы не этой …

— Андрюх, а Андрюх, — затеребил меня за рукав Вовка, — а это не про битву семнадцатого июня 1462 года ты мне рассказывал, что там у Владика было легкое ранение-сотрясение?..

Хорошо, что Черный Плащ не расслышал, как его обозвали.

А до меня, кажется, начало доходить …

Если Влад тогда был сильно ранен, то, выпив кровушки Раду, пусть даже случайно, как у первого попавшегося турка, он восстановил недостающую биологическую массу (или как там это называется) и вполне мог сползти на легкое ранение в голову … А Раду, соответственно, завампирился …

А-бал-деть …

Разговоры, разговоры … Как давно они не выводили из себя … А впрочем, ни с кем такие разговоры и не велись. Очень давно.

Раду мило улыбается в ответ на все вопросы. А его … инициированные боятся взгляд косой бросить. Лишь изредка один скажет какую-нибудь шутку, обронит невзначай пару слов. Но уже в следующее мгновение — ничего …

Особенно после того, что произошло с Ролланом.

По хорошему счету, не стоило соглашаться с Раду, не стоило пить кровь того вампира … Но шаг сделан! Сделан, черт возьми! Но почему же Раду взвалил это на нее?! Почему сам не попробовал вкуса крови Роллана? Может, не захотел ручки марать?

А теперь еще и разговор с Владом … Великий боже! А ведь хотела его смерти, хотела! Даже руки дрожали! Хотелось почуять дурманящий запах его крови, увидеть в глазах страх, отуманивающий разум! И что в итоге?!

Боже, но почему?!

Так. Хватит! Пора прекратить истерику. Взять себя в руки. И поговорить с Раду. После такой встряски он может успокоить как никто другой.

Странно. В библиотеке голоса.

Раду с кем-то разговаривает?! Да как он смеет! Как он смеет разговаривать с кем-то, когда мне так … так плохо?! И с кем он разговаривает? И, главное, о чем?!

– Предположим, — тихо заговорил Влад, — я действительно виноват в том, что ты стал «ночным охотником», но, дьявол меня забери, при чем здесь Лидия?! Какого черта?!

Ой … А он, кажется, занервничал. Не нравится мне это. В прошлый раз, когда Цепеш говорил подобным тоном … В общем, с того, прошлого раза стол на кухне еще не починен!

— Как при чем? — ухмыльнулся Раду. (Похоже, резкие перепады настроения у них — это семейное. Хотя для чистоты эксперимента нужен кто-нибудь третий.) — Она же твоя жена!

– И? — холодный тон Цепеша не сулил хозяину дома ничего хорошего.

Тот этого не понял.

– Что «и»?! Ты не понимаешь? Так я тебе объясню, ты ведь этого хочешь, Влад?! — Похоже, именно это состояние называется «и тут Остапа понесло …». — Или все, что ты можешь, это угрожать? Иначе к чему эти записки: «Еп netudkite, demicsendesfogosszejarnak»?! — Голос Раду буквально сочился ядом.

А вот в перерывах между выкриками чел Фрумоса был ясно слышен тихий шелест страниц. Не понял … Кто здесь что читает?!

Я осторожненько оглянулся по сторонам и так и замер с открытым ртом. Аня вытащила откуда-то из сумки (я бы на ее месте уже давно потерял этот чувал где-нибудь в коридоре!) тоненький блокнотик и сейчас уверенно что-то конспектировала.

Перегнувшись через Вована, я осторожно потряс девушку за плечо:

– Ань, ты чего?

– Отстань, — нетерпеливо отмахнулась она. — У меня практика! Кстати, а что такое вот это вот «Ennetu …»? Я дальше не запомнила …

– Это на венгерском, — тихо сообщил Влад, глядя куда-то в пустоту прямо перед собой. Такое чувство, что он сообщает эти важные сведения не нам, а стенке! — «Не знаю, кто ты, но мы еще встретимся …»

— Откуда венгерский? — влез в диалог Вовочка. — В Интернете четко сказано: «Влад Третий Цепеш знал немецкий и латынь»! Венгерский-то откуда взялся?!

Раду опять понял, что про него забыли. Похоже, для главного вампира всея России это было крайне необычно, а потому он в очередной раз замер, хватая ртом воздух.

А вот вышеупомянутый Влад III Цепеш соизволил-таки обратить светлый взор на Вовочку.

– Мне плевать, что и где сказано! — прошипел он, смерив господина Данешти ледяным (градусов семьдесят ниже нуля, не меньше) взором. — Послание для … хозяина этого дома было написано на венгерском. — (Гм … А если бы «хозяин» венгерского не знал? Лидия бы перевела? А она здесь при чем? Стоп! Что там говорилось про сестру-дочку венгерского короля — жену Цепеша? Может, это она?) — Еще вопросы есть?!

У меня, конечно, вопросы были. Но я мальчик умненький-благоразумненький, а потому продолжать диалог не стал. В отличие от Вовочки.

– Нет! — бурно замотал головой он. — Вопросов нет! Только предложения! Когда будете плевать — предупредите, я в сторону отойду. А то мало ли …

Аня исписала уже один лист, перевернула его и продолжила что-то строчить …