"Эти заманчивые сокровища дракона" - Михаил Исхизов

- Нет, - не согласился Хитрый Гвоздь. - Ворота, надо думать, велел закрыть их пресветлость. Ломать нельзя. А лейтенанту с его сбродом тоже жить надо. Вы что, не поняли? На халяву нам ворота никто не откроет.

- Надо дать, - подтвердил Пелей. Он и дело свое развернул так широко, потому что всегда знал, кому и сколько надо дать. А сейчас почему-то сразу не сообразил. Слишком мелкими людишками были для него стражники. Суконщик считал, что раз он Пелей, то ворота откроются перед ним сами собой. А они не открылись. Значит, надо дать.

- Никогда! - возмутился Крагозей. - Это же подкуп! Никогда я не пойду на поводу у сатрапов! Никогда не унижусь...

- А я думал, что ты умный, - прервал непреклонного Крагозея Хитрый Гвоздь.

- Я принципиальный и не могу поступиться принципами! - не отступал гном.

- По-моему, сейчас для тебя самый важный принцип - достать побольше монет, для свержения бургомистра Слейга и торжества свободы в Геликсе, - подсказал гному Пелей.

- Да, - согласился Крагозей. - Монеты нужны нам не для наживы, как вам, олигархам, а для святого дела освобождения народа и возвращения украденных у него свобод. Интересы народа превыше всего.

- Ради кучи башлей, от которых зависит судьба народа, неужели нельзя сунуть меднолобым кусок? - спросил Хитрый Гвоздь.

- Хм... - сказал гном. Он оглянулся на толпу возле телег, где было немало его соратников по бескомпромиссной борьбе с гнетом, тиранией и бесправием, как бы надеясь, что они сейчас, как это положено у демократов, проголосуют, стоит ли пойти ради святого дела на маленький компромисс.

Но соратники по борьбе не знали, о чем идет разговор, и не могли проголосовать ни за, ни против. Приходилось решать самому. Крагозея это не смутило. Не первый раз ему приходилось самому определять тактику и стратегию действий всех своих сторонников.

- Ну, как? - спросил Хитрый Гвоздь. - Играешь с нами, или нет? Мы ведь и без тебя обойдемся. Просто с твоими мы станем собирать по две малые медные монеты с телеги, а без твоих, придется скидываться большими. Но впереди светит золото, так что мы скинемся.

- Ради святого дела можно пойти и на незначительный компромисс, - решил Крагозей.

Капрал Коорн старательно рассматривал гоблина в синем халате. Он готов был поклясться балахоном святого Фестония, что никогда не встречался с ним, но чувствовал, что знает этого гоблина.

"Рост высокий, телосложением тощий... - бормотал он. - Щеки розовые... Где же я видел его, растопчи эту образину бешеный тролль... Глаза веселые, улыбка добрая... Кто же он такой, заглотай его тощий ремнезуб! Откуда я его знаю? Бородка окладистая, короткая, аккуратно подстриженная, усы небольшие... Если бы я его раньше не видел, откуда бы я знал, что у него бородка окладистая... Носит просторный синий халат обшитый по краям дорогими серебряными позументами... - И тут капрала Коорна осенило: - Это же описание Хитрого Гвоздя! Злостного преступника. За поимку его обещано сто золотых монет!"

Вступив в свою должность, бургомистр Слейг начал непримиримую борьбу с преступностью и объявил, что выплатит по сто золотых монет тому, кто задержит Бритого Мамонта или Хитрого Гвоздя. Прошли годы, но никому не удавалось, не только поймать, но даже увидеть кого-то из этих преступников. А капралу Коорну неслыханно повезло.

"Вот это удача привалила! - капрал напрягся и проверил, легко ли выходит из ножен меч. - Сейчас я его поймаю. И получу сто золотых монет! Бургомистр Слейг сразу сделает меня сержантом. Нет, на сержанта я не соглашусь. Пусть делает лейтенантом. Брютц не может его поймать, а я поймаю. И лейтенантом должен быть не он, а я".

Капрал расправил плечи, подкрутил усы, и они стали грозными, как пики. Не сводя глаз с Хитрого Гвоздя он направился к толпе. Но сделал не более трех шагов, когда на плечо его опустилась тяжелая рука.

- Ты куда? - спросил сержант Нообст, подозрительно разглядывая капрала. Сержант Нообст разглядывал подозрительно всех, кто куда-то шел. Потому что понимал: просто так никто ходить не станет. Раз кто-то идет, значит, он ищет для себя какую-то выгоду. И ему, сержанту городской стражи, надо разобраться, что это за выгода.

Капрал не хотел делиться своим секретом а, тем более, золотыми монетами и славой. Он задумался, пытаясь сообразить, что сказать сержанту.

Сержант терпеливо ждал, когда Коорн начнет врать.

- По неотложному делу, - уровень умственного развития не позволил капралу придумать ничего разумней.

- По какому такому неотложному? - сержант прищурился. Он всегда прищуривался, когда чувствовал, что его хотят обмануть. И редко кто мог выдержать пронизывающий насквозь, заглядывающий прямо в душу, пронзительный прищур Нообста.

Капрал не выдержал. Он понял, что скрывать свой замысел от сержанта Нообста бессмысленно. Надо было немедленно сказать правду.

- Там Хитрый Гвоздь, - осторожным шепотом, чтобы никто не подслушал, доверительно, как будто он только и ждал сержанта, чтобы поведать ему это, сообщил капрал.

- Где? - лениво поинтересовался сержант Нообст. Ему стало скучно.

- В синем халате, возле суконщика Пекиса Пелея.

- Ошибаешься, - сообщил Коорну сержант.

- Все точно, клянусь дубиной святого Фестония! - глаза у капрала стали большими и круглыми, и даже нос немного увеличился. - Высокий, тощий, розовые щеки и добрая улыбка. У меня хорошая память, так записано в розыскном листе. А он высокий, тощий, и улыбка у него добрая. Одет в синий халат.

- Ну и что?

- Я его сейчас схвачу, - он не стал напоминать сержанту про сто золотых монет. - Его приказано задержать.

Сержант Нообст знал, что капрал идиот. Но не думал, что его идиотизм простирается до такой степени.

- Это не Хитрый Гвоздь, - сказал Нообст. - Это совсем другой гоблин.

- Он, - яростным шепотом стал убеждать сержанта Коорн. - Ты посмотри: на синем халате серебряные позументы. Об этом тоже в розыскном листе написано. - И, чтобы окончательно склонить сержанта на свою сторону добавил: - Сто золотых монет! Задержим вдвоем, монеты пополам, - предложил он.

Пятьдесят золотых монет - это было очень много. Имея пятьдесят золотых монет можно было бросить дурацкую службу и открыть свою таверну. Сидеть в таверне, попивать пиво, прислушиваться к неутихающим разговорам, и запоминать, о чем говорят посетители. Сержант Нообст многие годы мечтал об этом. Но он, также, всегда был уверен, что лучше быть живым сержантом, чем мертвым хозяином таверны, даже если она будет самой хорошей в Геликсе.

"И откуда он взялся на нашу голову, этот болван, - с тоской разглядывал капрала сержант. - Их же в сто раз больше чем нас. Они всю нашу стражу в одну ночь вырезать могут".