Путь воина: Неофит - Людмила Перова

еде, ни к дорогому вину. Лучше умереть с голода, чем есть еду этого человека! Сидя на мягких перинах широкой кровати, она проклинала себя за глупость и доверчивость. Прельстившись обещаниями матери, Софийка вернулась домой, но, как оказалось, только для того, чтобы её, опоённую маковым молоком, доставили, словно, какой-то дорогой подарок, в дом к человеку учинившему над ней насилие.

— Софийка. — Стретень зажёг в горнице свечи, здесь было очень темно, а ему было жизненно необходимо увидеть лицо девушки. — Прости, что мне пришлось заточить тебя здесь. Ты проклинаешь меня?

Девушка отвернулась и презрительно фыркнула.

— Софийка, не будь так жестока со мною, ты же заешь, я не злой человек. Ты, действительно, очень дорога мне. Скажи мне хоть одно доброе слово. — взмолился Стретень.

Он подошёл к кровати, что бы присесть рядом с девушкой, но та диким зверем сорвалась с подушек и отскочила в угол. Её темные глаза метали молнии, ноздри раздувались, как у напуганной лошади, которая готова кусаться и лягаться — только подойди ближе.

— Я пришёл сказать, что сражусь в поединке.

— В поединке с Финистом? — Софийка дёрнулась, словно от удара.

— Да. Я должен победить. — подтвердил её догадку Стретень. — Я думаю, что смогу победить, но я хочу, что бы ты благословила меня на эту победу.

— Моё благословение?! Ты его никогда не получишь. Подлый змей! Ты изнасиловал меня, лишил чести! Я ненавижу тебя!

— Прости меня, Софийка! Я был ослеплён желанием и ничего не мог с этим поделать. — Стретень упал на колени протягивая к девушке руки. — Ты должна была стать моей.

Софийка подскочила к Стретеню ударила его по лицу, гневно воскликнула:

— Желаю, чтобы Финист выколол твои похотливые очи, отрезал твой поганый язык и грязные руки. Желаю чтобы ты сдох, как пёс, в луже собственной крови! Вот тебе моё благословение!

Девушка плюнула в лицо ошарашенному Стретеню и кинулась к приоткрытой двери. Она вихрем пронеслась по извилистым коридорам большого дома, такая злая и такая быстрая, что никто из обитателей дома не успел остановить её. Выбежав за ворота, Софийка бросилась в ночь. Ей было всё равно куда бежать, где заночевать, главное подальше от ненавистного, похотливого козла, Стретеня, подальше от подлой маменьки, которая променяла её на золото, подальше от всех этих мерзких и лживых людей, которые сломали, загубили её молодость.

Впереди забрезжил свет ночного фонаря, кто-то знакомый, в странной яркой одежде, возвращался домой в Предместье.

Софийка остановилась, смахнула слезу со щеки, во рту пересохло, да и дыхание сбилось, но из последних сил она окликнула путника.

— Приян, Приян, стой!

Путник обернулся — знакомое красивое лицо молодого воина с западных земель окрасил в золото рыжий свет фонаря.

— Кто там? — прищурился юноша, вглядываясь в ночной мрак дороги.

— Это я, Софийка! Подожди, не бросай меня здесь одну. — девушка сделала пару шагов и упала на колени, силы покинули её.

Приян Жилка пошёл по дороге обратно, помог Софийке подняться.

— Ты снова гуляешь по ночам и опять далеко от дома, лягушечка? — ласково поинтересовался он, заглянув в заплаканные глаза Софийки.

— У меня теперь нет дома. — вздохнула девушка. — Наверное, мне правда лучше, как лягушке, уйти жить на болото.

— Сегодня холодно, твое болотце, наверняка, замёрзло. Думаю оно подождёт тебя до завтра. Пойдём со мною.

Приян помог Софийке подняться. Он заметил, что девушка очень легко одета, её тонкое платье совсем не подходит для прогулок. Молодой воин бережно накинул ей на плечи свой плащ, приобнял.

— Вот так, обопрись на мою руку. Мы скоро будем дома и я согрею нам вина с мёдом, а ещё у меня есть пшеничные лепёшки и козий сыр.

— Звучит просто потрясающе. — вздохнула и шмыгнула носом Софийка. — Пойдём отсюда, поскорее. Я такая голодная — с утра маковой росинки во рту не держала.

Этот поздний вечер стал судьбоносным не только для воинов и молодых дев. Арина и Сверчок вышли за ворота усадьбы, которая последние три года была им домом. Одетые в простые крестьянские одежды, с платками на головах и тяжелыми мешками за спинами, они в последний раз взглянули на дом. Дом был пуст, свет в окнах погашен.

— Ну, же женщина в полночь ворота закроют, шевели поршнями. — подгонял свою зазнобу Сверчок.

— Деньги у тебя? — деловито спросила Арина.

— А как иначе?! — усмехнулся Сверчок. — Полная сума золотых монет — на этот скарб, мы сможем прожить с тобою безбедно годами.

— А как же Софийка? — встревожилась Арина.

— А что Софийка?! Она теперь живёт в доме Тура. Разве не этого ты хотела?

— Но это как-то неправильно… — засомневалась Арина.

— Софийка молода и красива, ты обучила её всему, что знала. Она не пропадёт. К тому же девушка в столице всегда найдёт способ заработать себе на жизнь, особенно такая ладная, как твоя дочь. — заверил Арину Сверчок.

Они пошли вниз по улице, прошли пару кварталов и вдруг Арина, которая шла впереди нос-к-носу столкнулась с Любомиром.

— Какого демона? Куда ты собралась, жена? — Любомир ухватил Арину за руку, дёрнул на себя и едва не упал сам.

Он был нетрезв, от него несло дешёвым вином и рвотой.

— Фу! — женщина попыталась вырваться.

Сверчок подскочил к Любомиру и смачно вмазал ему кулаком под дых, потом в челюсть, оттолкнул ногою. Мужчина встряхнул кистью, выплюнул:

— Руки прочь, пьяная скотина! Теперь это моя женщина, понял?

Любомир повалился на мостовую его стошнило горькой желчью.

— Всегда хотел это сделать. — признался Сверчок Арине и потащил её прочь от бывшего мужа. — Бежим!

Они едва не столкнулись с пожилой парой, медленно бредущей по улице. Дородная женщина охнула, плюгавенький мужичок удержал её от падения.

— Эй, вы! Поосторожнее! — выкрикнул он в след Сверчку и Арине.

Женщина приблизилась к барахтающемуся на земле Любомиру, то никак не мог подняться.

— Молодой господарь, вам помочь? Чего от вас хотели эти разбойники?

И вдруг женщина охнула воскликнув:

— Сыночек? Любомир!

— Мама? — перед мутным взором Любомира всё плыло и двоилось, но голос матери он узнал сразу.

— Рыся, скорее сюда, болван ты этакий! Помоги мне поднять его! — Ивека крепко обняла сына, не обращая внимание на грязную одежду и лицо расцеловала в обе щеки, прижала к себе.

— Любомирчик, кровиночка моя! Слава богам, мы нашли тебя!

— Ох, мама. — слезливо простонал Любомир.

— Пойдём- пойдём, сыночек. Я отведу тебя домой.

Поддерживая шатающегося Любомира под обе руки, Ивека повела его к маленькому дому, который вот уже полгода снимала на улице жестянщиков.

Дома она умыла сына, напоила его квасом и принесла поесть полбяной каши.

Расспросив сына о том, как он докатился до