Проблема всей жизни - Роман Никитин

— Морпехи были обречены с момента, как внесли меня на корабль, — ответила Тьянь. — А ты своим геройством нарушил естественный ход событий. Я ждала тебя в отеле на два дня раньше. Приди ты вовремя, нас бы уже след простыл. И не пришлось бы ставить капканы для мстителей из Касимы!

Я, наконец, понял причину появления трупа в номере. Так вот кем был этот японец! В самом деле, странно, если бы самураи простили нам с Проблемой гибель почти четвертьмиллионного города. Ведь мы единственные, кто остались в живых, и то — потому что смотались. А показательное безумие на причале с танцами Тьянь видел весь мир.

— Да черт с ними, с мстителями! — сказал я. — Благодаря мне остались живы тридцать ни в чем не повинных чернокожих морпехов!

— Да ну? — Тьянь посмотрела на меня с немым вопросом в глазах.

И в самом деле, почему это я вдруг уверен, что все ребята лейтенанта Брукса до сих пор живы и здоровы?

— Да-да, девка дело говорит, — неожиданно поддержал Проблему летчик. — Геройство — оно в книжках только хорошо. А так, в жизни, лучше Геракла за авторитета не считать. Ушел бы от амеров по-тихому, я бы с ребятами не гонял эмпешников, и потом не решил бы наведаться в гости, вот.

— Да, кстати. Ты-то зачем ко мне полез? — спросил я. До меня до сих пор не дошло, на кой ляд я понадобился Бороде.

— Ну…, - крепыш стушевался. — Я вроде как записал твой бой с пиратским самолетом.

— Тоже мне, бой…

— Ну, ты ж его завалил-таки? Завалил. Мы с пацанами и решили, что издадим в Сети и в офлайне фильмец с участием русского героя. Ну, меня и делегировали, так сказать, взять интервью у непосредственного участника событий.

— Фильмец, говоришь? — я внимательно посмотрел на новоявленного продюсера. — С девушкой понятно, она меня с Тайпея за влюбленного котенка держит. Да я и не против этой мелодрамы. Но не помню, чтобы мне предлагали роль еще и в боевиках.

— Ну так я за этим и прибыл, епырст! — Борода оживился, в глазах снова возник озорной блеск. — Прикинь, мы ж тебе и гонорар выделим, и известность мировую! Нет, ну если не хошь, то все чики-пики, засекретим не хуже чем радиофильной краской от радаров.

— Ребята!?

Мы с летчиком оглянулись на Проблему. Девушка с укоризной смотрела за нашими "переговорами".

— Вам не кажется, что немного не время сейчас о бизнесе? Пусть даже этого времени у нас вагон и тележка.

— У тебя есть предложения на злобу дня? — спросил я у летчика, тот отрицательно помотал головой, и я повернулся к Тьянь — А у тебя?

— Есть.

Проблема поднялась с невидимого пола.

— Я никогда еще там не была, но знаю, что кроме грани одной второй, есть и другие.

— Одна третья? — предположил Борода.

— Нет. Кратность четная, — сказала Тьянь. — Следующая грань — одна четвертая. За ней одна восьмая. И так далее. Когда я рубилась с бесом в Касиме, лампа-аккумулятор разнесла его до одной тридцать второй, я ощутила пять переходов.

— А чем отличается каждая следующая грань? — спросил Борода.

Тьянь пожала плечами.

— Не знаю, дальше одной второй не была. Но есть мысль, что в каждой следующей количество "окон" в целый мир ровно в два раза меньше. А их размер в два раза больше.

Я прикинул текущие размеры переходов и произвел несложную калькуляцию в уме. Вывод был довольно поганый.

— Ну, тогда нам прыгать минимум раза четыре.

— Надо прыгать — будем прыгать, — сказал летчик.

Проблема поочередно взглянула на нас, потом улыбнулась.

— Ребята, есть еще мысль. Что переход на каждую следующую грань тоже в два раза меньше, чем предыдущий.

Борода закусил губу и как-то особенно подозрительно посмотрел на свои плечи.

— Ничего, пропихнем широкого парня, — сказал я. — Рисуй свои закорючки, Тьянь.

Опасения Проблемы таковыми и остались. Размер прохода на каждую новую грань вполне позволял пролезть в него даже плечистому летчику. Я проходил свободно, ну а девушка и вовсе разве что не со свистом.

Хуже было другое. Если в одной второй мы были в каком-то невероятно белом мире, то одна четвертая встретила нас беспросветной тьмой. Если не смотреть на грань — размеры "экранов" действительно увеличились раза в два, — то не было видно ни зги. И еще хуже, я не мог определить по голосу ни расстояние до спутника, ни направление. Казалось, звук идет со всех сторон одновременно или рождается внутри меня самого.

С проходом на одну восьмую Проблема возилась часов шесть. Сказала, что в темноте не может правильно нарисовать иероглифы. Наконец, перед нами открылся следующий проход. Видимо, ближе всех к нему оказался Борода, ибо летчик первым выматерился от души.

В косом многоугольнике прохода, на этот раз почему-то о пяти вершинах, царила вакханалия цветов. Все оттенки, которые только способен ощутить человек, адской круговертью плясали за очередной дверью.

— Не хочу вас пугать, мальчики, — раздался голос Тьянь, — но по-моему, в этой грани нет понятия пол или потолок. А скорее всего, и направления вообще тоже нету.

— Я и не испугался, — буркнул летчик.

— Какие-нибудь идеи есть? — спросил я и тут же сам подал таковую: — Предлагаю, как только зайдем за порог, тут же сделать один шаг в сторону, если получится, и остановиться. Потом возьмемся за руки, и в проход двинемся толпой, чтобы не разметало. Как-то же там можно передвигаться, а?

Тьянь помолчала полминуты.

— Да, болтает там все пространство, что ой. Но вблизи прохода более-менее спокойно. Решено, первым идет летчик, делает шаг влево и ждет. Потом заходит Кирилл — и шаг вправо. Я захожу последней по центру. По команде поворачиваемся лицом к проходу, беремся за руки и движемся вдоль грани. Будем выбирать проход. Я заметила, в одной четвертой двигаться можно намного быстрее, чем в одной второй. Думаю, там, — Тьянь наверняка показала рукой, но никто этого не увидел, — можно идти уже обычным шагом.

Сделали все строго по сценарию, написанному Проблемой. Одного не учли. На одной восьмой звук не распространялся, поэтому никто никакой команды не услышал. Но все ж додумались и повернулись без команды. Я нащупал в мельтешении красок и цветов левую руку Тьянь, летчик проделал то же с правой, и таким незамкнутым хороводом, стараясь не отдаляться от "экрана", мы двинулись вдоль этой странной видеостены. Слева направо.

Действительно, шли довольно ходко, мне даже показалось, что быстрее чем со скоростью пешехода. И все равно до первого подходящего прохода добирались часа три. Каково было Бороде первым ступать ногами по разноцветному хаосу "ничто" — я старался даже не думать.

Первый из доступных нам проходов, то есть не выводящих внутрь скального грунта, под воду или на стратосферную высоту, "показывал" идиллическую картину: тропические растения, умиротворенная атмосфера спокойствия и благожелательности, лениво помахивающие крыльями здоровые бабочки. Окажись рядом еще и папоротники, я бы подумал, что это какой-нибудь там из юрских периодов или подобное бесконечно далекое прошлое. Но из объяснений Тьянь знал, что в прошлое следует ступать другим путем. Нам, то есть мне и Бороде, недоступным.

Первым в тесноватый шестиугольник прохода протиснулся летчик. Скатился на землю по ту сторону "экрана", встал, отряхнулся и призывно махнул рукой. Что-то крикнул, но звука в этом кинотеатре так и не придумали.

Тьянь подтолкнула меня к выходу. Я послушно сиганул вслед за плечистым спутником.

— …мать, а потом смотрю — да это ж родной дендрарий! Вот уж, знал бы прикуп — жил бы в Сочи! Не думал, что домой попаду!

Я услышал только конец фразы летчика, но и этого хватило, чтобы понять: мы не только в нашем родном мире, но и на родной земле.

Сам я в Сочи не был, как-то не доводилось по курортным городам помотаться. Но знал, что отсюда налажено регулярное воздушное сообщение со столицей, а значит — не пропадем.

Тьянь вывалилась наружу с опозданием, секунд через двадцать. Я даже начал волноваться, но вот из воздуха выскочила, наконец, фигурка азиатки. Впрочем, сначала оттуда вывалилась наша зеленая сумка, еле успел подхватить у самой земли.

— Кирилл, что б тебя, ты сумку в одной второй забыл! Пришлось возвращаться, убила полдня, пока нашла!

Тьянь моргала, привыкая к спокойному окружению в зеленых тонах.

— Не понял, — я замотал головой. — Тебя не было полминуты!

— Это для вас, блин, полминуты.

Тьянь огляделась.

— Ну и куда нас вынесло? — спросила девушка. — Есть предположения?

— Есть уверенность, — отозвался летчик. — Мы в городе Сочи, где по преданию темные ночи. Между прочим, моя историческая родина. И как это сюда вынесло-то, вот ведь, а?

— Чего удивительного? — ответила Тьянь. — Ты же нас вел вдоль Грани. Вел бы Кирилл — вынесло бы… Ты где родился, Кирилл?

— Во Владивостоке, — буркнул я, глядя сквозь тропическую листву. — Что это там такое блестит?