Новый Мир ( № 7 2013) - Новый Мир Новый Мир

o:p   /o:p

Как море! Огромно! o:p/

И ровный песок — без конца! o:p/

И в далях не видно людей! <![if !supportFootnotes]>[6]<![endif]> o:p/

o:p   /o:p

Это была Великая степь, простиравшаяся через весь северный материк, Евразию. Степь была величественна и прекрасна, но народы, жившие в ней, были париями Древнего мира. Эти обширные земли были бесплодны, и лишь в редких речных долинах можно было заниматься земледелием. Квадратный километр пашни кормил тысячи земледельцев, в степи на такой же территории могли выжить лишь несколько скотоводов-кочевников. Именно выжить, потому что, по казахской пословице, их скот принадлежал любому бурану и сильному врагу. Китайские летописи пестрят упоминаниями о голоде среди степных племен: «Умерло из каждого десятка три человека, а из каждого десятка скота пало пять голов… Земля на несколько тысяч ли стояла голая, травы и деревья засохли, люди и скот голодали и болели, большинство из них умерли или пали…» <![if !supportFootnotes]>[7]<![endif]> .

В степи могли выжить лишь самые сильные и выносливые. Чтобы испытать новорожденного ребенка, его бросали в снег — если мальчик выживал, то становился богатырем. Дети сызмальства приучались к охоте: «Мальчик, как скоро может верхом сидеть на баране, стреляет из лука пташек и зверьков <…> и употребляет их в пищу» <![if !supportFootnotes]>[8]<![endif]> . В 15 лет юношу опоясывали поясом мужества и отправляли в набег на соседей. Если он возвращался и приносил голову врага, то становился настоящим мужчиной, если не возвращался — никто не вспоминал о нем. Жизнь человека была мимолетной, и, чтобы удержать ее, надо было постоянно убивать других: голод заставлял сражаться за скот и пастбища. «Сокровенное сказание» передает нам атмосферу этой вечной степной войны: o:p/

o:p   /o:p

Небо звездное бывало o:p/

Поворачивалось — o:p/

Вот какая распря шла o:p/

Всенародная <…> o:p/

Мать широкая земля o:p/

Содрогалася — o:p/

Вот какая распря шла, o:p/

Всеязычная <![if !supportFootnotes]>[9]<![endif]> . o:p/

o:p   /o:p

Постоянная война воспитывала сильных, суровых и жестоких воинов:

o:p   /o:p

Каждый из мужей искусен, o:p/

Силой — могучий борец <…> o:p/

Сердце их ярость съедает, o:p/

Гневом их дышат уста <![if !supportFootnotes]>[10]<![endif]> . o:p/

o:p   /o:p

Мужчина, не добывший в бою голову врага, подвергался позору и лишался доли добычи. Отважные и удачливые бойцы, наоборот, были окружены почетом. «Сильные едят жирное и лучшее, устаревшие питаются остатками после них. Молодых и крепких уважают, устаревших и слабых мало почитают» <![if !supportFootnotes]>[11]<![endif]> , — говорит китайский историк. У кочевников, живших на западе Великой степи, были столь же жестокие обычаи. «Когда скиф убивает первого врага, он пьет его кровь, — свидетельствует Геродот. — Сперва обтягивают череп [врага] снаружи сыромятной кожей и употребляют вместо чаши <…> делают из содранной кожи плащи, сшивая их, как козьи шкуры...» <![if !supportFootnotes]>[12]<![endif]> .

Жестокость была естественным следствием степной жизни: нужно было захватить пастбища соседнего племени, а для этого требовалось изгнать или истребить чужаков. Пищи едва хватало для своих, поэтому рабы были не нужны; пленников приносили в жертву богам — так истреблялись целые племена и народы. Победители оставляли в живых лишь красивых женщин, которые становились наложницами. «Величайшее наслаждение и удовольствие для мужа, — говорил Чингисхан, — состоит в том, чтобы… победить врага, вырвать его с корнем и захватить все, что тот имеет… превратить животы его прекрасноликих супруг в ночное платье для сна и подстилку, смотреть на их розоцветные ланиты и целовать их…» <![if !supportFootnotes]>[13]<![endif]> .

В то время как на востоке Великой степи поклонялись духам воинов-предков, на западе поклонялись мечу: втыкали обнаженный меч в землю и кланялись ему, как верховному богу. «Cчастливым у них считается тот, кто умирает в бою, — писал римский историк Марцеллин. — Ничем они так не гордятся, как убийством человека» <![if !supportFootnotes]>[14]<![endif]> . В степи шло постоянное соревнование в умении убивать. Сражаясь за жизнь, степные всадники все теснее и теснее прижимались к крупу своих лошадей, они превращались в кентавров, полулюдей-полуконей из древних греческих мифов. «Приросшие к своим выносливым, но безобразным на вид лошадям, они исполняют на них все обычные для них дела, — свидетельствует римский историк, — на ней каждый из этого племени днюет и ночует, покупает и продает, ест и пьет, и, пригнувшись к узкой шее своей скотины, погружается в глубокий сон» <![if !supportFootnotes]>[15]<![endif]> .

Рождение народа кентавров было великим и грозным событием человеческой истории. Люди-кентавры ничем не походили на людей-земледельцев: у них были другие обычаи, другой образ мыслей и другая жизнь. Первым народом, севшим на коней, были скифы; первых кентавров, которые могли спать на своих лошадях, на Востоке звали хунну, а в Европе — гуннами. «Все они отличаются плотными и крепкими членами, толстыми затылками и вообще столь чудовищным и страшным видом, что можно принять их за двуногих зверей, — писал Аммиан Марцеллин. — Они так дики, что не употребляют огня, а питаются полусырым мясом, которое кладут между своими бедрами и лошадиными спинами, и дают ему немного попреть. У них нельзя встретить даже покрытого камышом шалаша; кочуя по горам и лесам, они с колыбели приучаются переносить голод, холод и жажду» <![if !supportFootnotes]>[16]<![endif]> .

Каждая военная инновация кочевников порождала волну завоеваний, которая обрушивалась на земледельческие страны. Скифы первыми научились стрелять из лука верхом на лошади, они сокрушили могущественную Ассирийскую империю и в своих набегах доходили до границ Египта. Гунны создали тяжелый лук, стрела из которого пробивала тогдашние доспехи. Лук гуннов был почти вдвое больше скифского, его длина достигала 160 см; он состоял из нескольких слоев дерева и имел костяные накладки в середине и на концах. Концевые накладки действовали как рычаги, которые позволяли согнуть более упругую, чем у прежних луков, кибить. Чтобы натянуть тяжелый лук, требовалось усилие в 30 — 32 кг — больше, чем у современных спортивных луков.

Тяжелый лук должен был подарить гуннам господство над миром — если бы они смогли объединиться ради одной цели. Но бесконечная война в степи отнимала все силы гуннов, и они могли лишь совершать набеги в Китай. Но в это время Китай был объединен могущественным императором Цинь Шихуан-ди (годы правления: 246 — 210 до н. э.). Цинь Шихуан был поклонником ученой школы легистов, и, следуя предписаниям этой школы, он создал скованную железной дисциплиной тоталитарную империю. Крестьяне были разделены на связанные круговой порукой «пятерки» и «десятки», а чиновники назначались строго в соответствии с заслугами. По приказам сверху «пятерки» выделяли людей, которые должны были служить в армии, строить каналы и дороги. Уклоняющимся от повинностей отрубали руки и ноги. Трактат «Вэй Ляо-цзы» говорит: «Пять человек составляют ёпятерку”. Они все вместе получают бирку от командования. Если они потеряют своих и не убьют равное количество врагов, они будут истреблены. Если они потеряют своего командира, и не захватят командира врага, то они будут убиты, а их семьи — истреблены. Закон казней на поле боя гласит: „Командир десятка может казнить девять остальных”» <![if !supportFootnotes]>[17]<![endif]> . o:p/

В 214 году до н. э. Цинь Шихуан отправил на север огромную армию, разгромил гуннов, а затем воздвиг поперек континента Великую стену. Могущество империи Цинь побудило кочевников сплотиться и попытаться перенять имперские порядки. Вождь гуннов, шаньюй Модэ c помощью китайских чиновников наладил систему учета населения и скота; он разделил население и войско на десятки, сотни и тысячи и установил жестокую дисциплину, при которой малейшее неповиновение каралось смертью. Созданная Модэ империя Хунну могла выставить на поле боя сто тысяч всадников, вооруженных тяжелыми луками. Это были прирожденные наездники, закаленные суровой степной жизнью и готовые идти на смерть по приказу своих командиров. o:p/

Во II веке до н. э. гунны овладели всей восточной частью Великой степи, а затем волной двинулись на запад. Спасаясь от страшных врагов, степные племена Средней Азии хлынули в Индию и в Иран, а гунны устроились на завоеванных ими просторах к северу от Тянь-Шаня. Но империя Хунну существовала недолго — вскоре она распалась, и степные роды снова сошлись в бесконечной войне. Эта война продолжалась до начала IV века, когда с востока пришли новые владыки степи, жужани. Опасность заставила гуннов объединиться, огромная орда поднялась и, уходя от врагов, двинулась в Европу. «[Они] сокрушают все, что попадает на пути», — писал римский историк <![if !supportFootnotes]>[18]<![endif]> . Бежавшие от гуннов германские племена опрокинули пограничные укрепления Римской империи; города и села обратились в пепел, и Европа стала добычей варваров. «Смотри, сколь внезапно смерть осенила весь мир <…> — писал епископ Орент. — Те, кто сумели устоять перед силой, пали от голода. <…>  В городах, деревнях <…> вдоль дорог и на перекрестках, здесь и там — повсюду смерть, страдания, пожарища, руины и скорбь. Лишь дым остался от Галлии, сгоревшей во всеобщем пожаре» <![if !supportFootnotes]>[19]<![endif]> .