Год, прожитый по-библейски - Эй Джей Джейкобс

Месяц седьмой: март

…Прищуривает глаза свои, чтобы придумать коварство…

День 184. Из Флориды приехал погостить отец Джули. Мы ужинаем в китайском ресторане. Это утомительно, в основном потому, что ее папа – бывший продавец программного обеспечения – склонен к абсолютно натянутой игре слов.

Я уже не помню, с чего все началось, но, когда нам подали закуски, он пошутил насчет слова «оливки» и буквы «алеф», первой в еврейском алфавите.

Поэтом он посмотрел на меня и подмигнул.

– Знаете, Библия не одобряет подмигивание, – говорю я.

– Правда? И почему?

– Точно сказать не могу.

– Ну, если хорошенько посмотреть, в Библии часто поднимается тема пророков.

Я поджимаю губы и киваю. Что-то во мне только что умерло.

– Про-рок, – говорит он. – Например пророк Илия[168].

«Антиподмигивательный» настрой Библии (по крайней мере четыре предупреждения) очень мало изучен. Я обнаружил, что литературы по теме почти нет. Но мне кажется, что это мудрый подход, опережающий свое время, поскольку подмигивание – самый неприятный жест в мире. Подмигивающий вынуждает собеседника вступить с ним в заговор.

Все сделал Господь ради Себя…

День 187. Когда я дул в шофар первого числа, вышло уже гораздо лучше. Берковиц дал мне пару ценных советов – например, что шофар надо держать между пальцами, как огромную сигарету, – и звуки стали внушительнее. До Майлза Дэвиса мне далеко, но уже могу выдать пару чистых нот.

Сегодня у нас с Джули назначено УЗИ в больнице «Маунт-Синай». Джули ужасно боится, и не самой больницы. Ей страшно, что мы узнаем пол близнецов – и они оба окажутся мальчиками. Она-то с первого дня хотела дочку.

– Все будет хорошо, – говорю я. – Семьдесят пять шансов из ста, что будет хотя бы одна девочка. А я думаю, будут две.

Через час медсестра с итальянским акцентом водит по животу Джули приспособлением для УЗИ, похожим на микрофон. Останавливается на правой стороне.

– Так, ребенок А – мальчик. Видно очень четко. Это мальчик.

Джули нервно смеется. И бормочет:

– Пожалуйста, будь девочкой. Ребенок Б, пожалуйста, будь девочкой.

Медсестра обрабатывает приборчиком левую сторону.

– Мне очень жаль, – говорит она.

Мой пульс ускоряется в три раза. Что? Что не так?

– Очень жаль, но у вас два мальчика. Ребенок Б – мальчик.

Я испытываю облегчение. На секунду подумал, что с ребенком Б серьезные проблемы. Но единственная проблема оказалась в том, что у него Y-хромосома.

Однако Джули от этого не легче. Она морщится. У нее на глазах выступают слезы, она всхлипывает. Мое облегчение сменяется умеренной депрессией.

– Я знаю, что это глупо, – говорит Джули, переведя дыхание. – И злюсь на себя за то, что так расстроилась. Просто теперь все. У меня никогда не будет девочки. Никогда.

Это правда. Я люблю Джаспера, но три мальчика? Явный избыток тестостерона для небольшой нью-йоркской квартиры. А в будущем нас ждут бесконечные игры в лакросс[169] и многочасовые обсуждения экскаваторных ковшей, автомобильных подвесок и шестерней двигателя.

Входит доктор, полный мужчина лет пятидесяти. Он видит заплаканное лицо Джули.

– Раньше я делал много операций по перемене пола, – говорит он, посмеиваясь. – И для вас могу сделать.

Мы с Джули даже не улыбаемся. Но это его не останавливает.

– Знаете, Дэниел – хорошее имя. Сильное. Дэн. Даниил во рву со львами.

Дело в том, что доктора зовут Дэниел.

Дэниел наносит на живот Джули гель для УЗИ.

– Вчера был виноградный. А этот малиновый.

Да, его трудно смутить.

После УЗИ мы с Джули идем обедать. За едой мы почти не разговариваем. Я должен сосредоточиться на благодарности. Возможно, такова воля Бога.

– Может, не так оно и плохо, – говорю я. – Вспомни сериал «Мои три сына»[170]. Кажется, они были счастливы.

– Мне это не поможет. Их мать умерла.

Пару минут мы сидим в тишине.

– Знаешь, что сказал бы мой духовный советник Йосси?

– Что?

– Иногда то, что сначала кажется ужасным, может обернуться чем-то прекрасным. Никогда не узнаешь заранее.

На днях мы говорили об этом с Йосси. Мы обсуждали библейскую историю об Эсфирь. В этой истории языческий царь по всей стране искал себе новую царицу. И устроил весьма плотский конкурс красоты. Каждую кандидатку целый год подвергали косметическим процедурам: шесть месяцев умащивали мирровым маслом и еще шесть – другими притираниями, а потом посылали провести ночь с царем. Победительницей, которую царь полюбил «более всех жен», оказалась еврейская изгнанница Эсфирь. Царь короновал ее. Этот межплеменной брак должен был вызвать ужас у древних евреев. Но вышел интересный поворот: оказалось, лучшего не могло и произойти. Потому что в итоге Эсфирь убедила царя помиловать ее соплеменников – вопреки козням злого советника Амана. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Мы ведь не видим плана в целом.

– Умом я с тобой согласна, – говорит Джули. – Но пока мне трудно с этим смириться.

Ага. Мне тоже пока не очень помогло.

Да наполнятся уста мои хвалою, [чтобы воспевать] всякий день великолепие Твое.

День 191. Кстати о Йосси. Сегодня он строго меня отчитал. Я был у него дома в Верхнем Вестсайде. Мы сидели на диване в гостиной, оккупированной книгами. Там стоит огромный стеллаж, набитый изданиями в твердых и мягких обложках и буклетами на абсолютно все библейские темы, какие можно вообразить, включая туманные, вроде полигамии и сбора остатков урожая.

– Мне очень нравятся благодарственные молитвы, – говорю я, – потому что они помогают больше ценить жизнь. Но у меня до сих пор проблемы с восхвалением Бога…

– Ты на скользкой дорожке, – предупреждает Йосси.

Он говорит, что я не должен рассматривать Библию как самоучитель. А я частенько воспринимаю ее именно так. Спрашиваю себя:

– Как вера поможет мне ощутить радость? И придать жизни больше смысла? И воспитать сына так, чтобы он не стал аферистом или рэкетиром?

Но религия – это нечто большее. Это служение Богу. Йосси рассказывает мне такую историю:

Два человека ежедневно молятся на работе. Один говорит с Богом двадцать минут, закрывшись в кабинете, а потом переживает прилив бодрости и душевный подъем, словно побывал у психотерапевта. Второй так занят, что между телефонными переговорами у него есть время только на пятиминутную молитву. Он очень быстро читает ее в подсобке.

Кто поступает лучше?

– Первый, – говорю я.

– Нет. Второй.

Второй молится исключительно ради Бога. Он жертвует временем, не приобретая никакой выгоды.

Мне кажется, это интересно. Молитвы – хороший способ научиться жертвовать временем ради высшей цели. Я стану менее эгоистичным. Я стану лучше.

И тут я понимаю, что снова думаю о себе. Никуда мне от этого не деться.

…Я у тебя спрошу нечто; не скрой от меня ничего.

День 196. Утром в среду 15 марта я просыпаюсь рано, чтобы начать паломничество в Святую землю. Ну, если авиакомпания El Al пустит меня на борт в аэропорту Ньюарк.

Офицер безопасности – энергичная женщина с кожей оливкового цвета – допрашивает меня с пристрастием. Я не попадаю ни в одну из ее категорий – есть борода, но где же традиционная черная шляпа и пальто? С этого начинается получасовой опрос.

– Девичья фамилия вашей матери?

– Хил.

– Почему у вас такая большая борода?

– Я пишу книгу о Библии, и… (за минуту излагаю свой замысел).

– Хм-м. Вы праздновали Пурим?

– Вообще, Библия к этому не обязывает, так что нет.

– Что значит «Мл.» в конце вашего имени?

– Младший.

– Почему вы «Младший», это же не принято у евреев?

– Мои родители не особо соблюдают традиции.

– У вас была бар-мицва?

– М-м, нет.

К концу допроса во рту пересохло, ладони взмокли, и у меня такое чувство, что я побывал на худшем в истории первом свидании. Однако почему-то она разрешает мне подняться на борт.

…И введет он вас в землю, где течет молоко и мед…

День 197. Самолет приземляется в Тель-Авиве, и я сажусь в автобус до Иерусалима вместе с парой скандинавских туристов.

Я в раздрае. Страдаю от смены часовых поясов и одновременно чувствую прилив бодрости. Но, главное, я паникую. По поводу встречи с Гилом. И по поводу того, что у меня всего неделя на знакомство с этим историческим местом. А еще меня пугает «иерусалимский синдром» – реально существующее расстройство психики. Выражается оно в том, что туристы, приехавшие в Израиль, съезжают с катушек и начинают расхаживать по улицам в белых одеждах и фонтанировать нравоучительными проповедями. Среди его симптомов «потребность кричать или громко петь псалмы, стихи из Библии, религиозные гимны или духовные песни афроамериканцев». Сомневаюсь, что паду его жертвой: я слишком хорошо себя контролирую. Но как знать. А еще после событий 11 сентября 2001 года меня пугает терроризм.