Мой прекрасный негодяй - Кристина Брук

– О нет. Ни в малейшей степени. И как только такая мысль пришла вам в голову? – Она двинулась дальше, оказавшись перед портретом Кэтрин Девер, наследницы знатного рода, чьи грозно сдвинутые брови намекали на столь же грозный нрав.

– Надеюсь, эту ночь вы провели со всеми удобствами? – осведомился он. – Никаких комковатых матрацев или потолков, падающих на голову?

– Вы, должно быть, шутите, – ответила она. – Все было просто превосходно. Благодарю вас.

– Мне приятно это слышать. – Он заколебался, заставив ее посмотреть на него с недоумением. – У меня есть кое-какие новости, которые вам не понравятся.

Она только чуть слышно охнула, но времени на то, чтобы сообщить ей эти новости, не оставалось. В галерею вошла самая прекрасная дама из всех, каких когда-либо случалось видеть Хилари. Ее ладонь слегка касалась живота обычным покровительственным жестом будущей матери.

Вновь прибывшая не стала ждать, пока Давенпорт представит их друг другу.

– Доброе утро, – произнесла она. – Вы, должно быть, мисс Девер? А я – леди Трегарт.

Она пожала руку Хилари, и ее теплая улыбка обволокла девушку словно золотистым коконом.

Леди Трегарт оказалась не намного старше самой Хилари и менее импозантной на вид, чем она себе представляла, с явной искоркой в голубых глазах. Хилари она сразу же пришлась по душе.

– Очень приятно познакомиться с вами, леди Трегарт. – Хилари сделала реверанс, такой изящный, что его можно было бы назвать образцовым. Однако Розамунда, укорив ее за излишнюю церемонность, взяла за руки и привлекла к себе. Слегка пожав пальцы девушки, она произнесла:

– Можете звать меня Розамундой. А я буду звать вас Хилари, хорошо?

Хилари только кивнула, не в состоянии поверить, что ей оказали такой сердечный прием. На одно-единственное пугающее мгновение ей даже захотелось расплакаться.

Отпустив ее, Розамунда бросила грозный взгляд на Давенпорта:

– У моего мужа сегодня раскалывается голова, и он отказывается вставать с постели. Как я слышала, вы оба изрядно повеселились минувшей ночью. И это после того, как ты вскружил голову всем женщинам в бальном зале. – Она закатила глаза. – Даже не могу сказать, сколько раз меня спрашивали, как бы между прочим, откуда взялись эти синяки на твоем лице. Эти глупышки, вероятно, видят в тебе романтического героя, но я постоянно твержу им, что ничего подобного здесь нет и в помине.

Давенпорт чуть презрительно фыркнул.

– Что ж, очень тебе обязан. А теперь послушай меня внимательно, Рози. Нам нужно обсудить пребывание мисс Девер в Лондоне.

– Да. – Розамунда обернулась к Хилари: – Боюсь, моя дорогая, что этим утром мне пришлось послать за вашим опекуном.

У Хилари неприятно засосало под ложечкой.

– О нет! – прошептала она. Ее пребывание в Лондоне будет недолгим, если решение будет хоть в малейшей степени зависеть от мнения лорда Девера.

– Хилари, вы пока еще несовершеннолетняя, и ни Гриффин, ни я не можем с чистой совестью скрыть ваше присутствие здесь от вашего опекуна.

От разочарования все перевернулось внутри Хилари, оставив неприятный металлический привкус во рту. Она едва выдавила из себя улыбку:

– Да, конечно, миледи, я понимаю. Вы были правы, известив лорда Девера. В любом случае он очень скоро узнал бы о моем присутствии в городе.

Как только ее братья прибыли в Лондон, они наверняка в первую очередь рассказали о ее выходке именно лорду Деверу.

Она пыталась справиться с ощущением тошноты. Обычный способ общения Девера, состоявший из длинной череды криков и оскорблений, ей глубоко претил.

Розамунда одобрительно кивнула:

– Я надеялась, что вы будете в состоянии рассуждать здраво. А теперь пройдемте в гостиную. Семья уже собралась там. Мы устраиваем нечто вроде военного совета.

– Погоди. – Давенпорт положил ладонь ей на руку. – Кто именно собрался там? И какое отношение к делу имеют остальные члены семьи?

Розамунда широко распахнула глаза.

– Сесили, разумеется. И Монфор тоже. – Ее лоб пересекла хмурая складка. – Не знаю, каким образом герцог узнал об этой истории, но, уверяю тебя, я ничего ему не говорила, равно как и Сесили. Однако он сопровождал лорда Девера.

– О черт! – пробормотал Давенпорт.

У Хилари сердце ушло в пятки. Одно дело – подвергнуться допросу с глазу на глаз со стороны ее опекуна, лорда Девера, и совсем другое – позволить ему распекать ее в присутствии посторонних людей, да еще самого герцога! Лорд Девер, без сомнения, сделает все, чтобы ее унизить.

– И леди Арден в придачу, – безмятежным тоном добавила Розамунда.

– Что? – Давенпорт в отчаянии вскинул руки. – Теперь чисто семейное дело, требующее сугубой осторожности, станет достоянием всего света.

– Не станет, мой дорогой, – отозвалась Розамунда. – Никто из этих людей не имеет ни повода, ни привычки сплетничать. И ты должен признать, что как Монфор, так и леди Арден оказывают на лорда Девера цивилизующее воздействие. А теперь пойдем. Нам нужно решить, как быть.

Она выплыла из галереи, словно капитан, ведущий за собой караван кораблей.

Ноги Хилари беспомощно волочились. Давенпорт подхватил ее под локоть и развернул к себе:

– Вы же знаете, что вам нет нужды там находиться.

– Нет, есть, – ответила она. – Мне нужно заручиться поддержкой лорда Девера для моего выхода в свет. Он мой опекун. Помимо того, что он вправе отослать меня обратно в Грейндж, в его руках все мои деньги.

Давенпорт нахмурился, приоткрыл было рот, собираясь что-то сказать, но потом снова закрыл его.

– Что ж, ладно.

Он подхватил ее под руку, и они вместе проследовали за Розамундой.

– Но вам вовсе незачем выслушивать разного рода глупости со стороны любого из них. Они могут… внушать страх.

И это, как подозревал Давенпорт, было еще мягко сказано.

– Я уже успела привыкнуть к шуму и угрозам со стороны таких, как лорд Девер.

Его губы сжались.

– Гм-м… да, но вы не привыкли к…

Тут ему пришлось прерваться, ибо они находились уже на пороге гостиной.

Грандиозные пропорции этого алого с золотом салона были явно рассчитаны на то, чтобы с первого взгляда поражать воображение. И это зрелище действительно вызвало у Хилари благоговейный трепет – в той же мере, в какой ее обескуражил вид присутствовавших в комнате людей. По какой-то непонятной причине они все собрались небольшой группой возле камина у противоположной стены, и, чтобы поравняться с ними, Розамунде и следовавшим за ней Давенпорту и Хилари пришлось пересечь всю комнату.

Никто из них не произнес ни слова, все смотрели на постороннюю в их среде. Хилари казалось, что их взгляды пронзали ее подобно горячим иголкам. Все, что она могла слышать, был стук ее собственных каблучков, а также туфель Розамунды и Давенпорта по выложенному паркетом полу, эхом отдававшийся в тишине зала: цок-цок-цок.