'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев

белой доске, — и вот почему. Все это время меня не покидало смутное сомнение, леди и… — я поискал взглядом Питера не нашел, вздохнул: — и леди.

— О гендерном неравенстве в наших рядах? — спрашивает Майко. — У нас горячих пареньков остро не хватает. Хотя… если Джин переодеть…

— Кьяя!

— Нет, гендерное неравенство мне нравится, тут я сомнений не испытываю. — хмыкаю я. — Я, скорее, о магии и ее применении, как следствие — о генезисе магии как таковой. Вся теория магической энергии, официально поддерживаемая и распространяемая государством гласит только о том, что «эта хрень неизвестно откуда взялась, но и бог с ней». В учебниках о происхождении и природе магии — хорошо, если полстраницы. Все остальное — о том, какая бывает, как работает, примеры из истории и прочее. Проще говоря фундаментальных исследований магии как таковых, практически нет. А ведь в любой науке важен именно базис, основа, происхождение. Это, как если бы мы пользовались электричеством, не изучив его природу. В то же время никто не задается вопросом, а как это вообще работает.

— Поправка, — поднимает руку Линда, — все задавались этим вопросом в тридцатых и сороковых годах. Как только магия появилась. С появлением Супермена на Западе и Годзиллы на Окинаве. Тогда целые институты только этим и занимались. Была создана куча теорий, и некоторые из них актуальны до сих пор.

— Эээ… не знал. Я столкнулся с тем, что сейчас практически никто этим не занимается…

— Да потому, что бессмысленно. — пожимает плечами Линда. — Тратить время и средства на теорию, когда нужно разрабатывать тактики и стратегии в настоящем времени. Кроме того, убедившись в том, что результатов от таких исследований ноль — государство перестало их финансировать. В мире какие-то исследования производятся… да по пальцам пересчитать — в Северной Америке, это Фонд Супермена-Кеннеди и Массачусетский Технологический, это конечно же Институт Беляева в России, раздираемой междоусобицей боярских кланов, это Швейцария с ее Свободным Кантоном…

— Хм. Спасибо, Линда. В любом случае, лично у меня возникло несколько мыслей по поводу Единой Теории Магии. Знаю, что я дилетант и прочее… прошу не судить строго и позволить мне вынести на суд общества мою личную теорию… вернее — несколько теорий.

— А давай. — говорит Майко. — Игры мы выиграли, Прародителя Человечества Читосе завалила, с Инквизицией помирились, давай свою теорию.

— Если уж мы выслушали параноидальные теории Линды, то уж твою как-нибудь переживем. — кивает Акира.

— У меня, кстати, еще есть, — отвечает Линда, — и не надо недооценивать размеры заговора Имперской Канцелярии. Уверена, что этот ваш маньяк-68 — это активность именно Имперской Канцелярии, и что они как-то используют бедных девушек для создания зон Святой Земли по всей Японии с тем, чтобы в дальнейшем захватить всю страну. Наверное, им нужны эманации отчаяния, боли и ненависти, отрицательные эмоции по максимуму — только так можно оправдать подобное обращение с жертвами.

— Нет, ну ладно Майко там, или даже Читосе. Но ты-то, Линда, из всех людей, как в такую чушь верить можешь? — закатывает глаза Акира. — Ладно, я молчу, что удерживать магов без рук и ног — идиотская идея, а эмоции обычных людей никак на магию не влияют. Но человеческая психика крайне пластична и уже через два-три месяца чувства отчаяния или ненависти или иного негатива — сменится обычным глухим отчаянием и смирением с ситуацией, примерно тем же набором эмоций, что найдется у любого офисного клерка в понедельник с утра. Кроме того, в том состоянии, в каком была обнаружена Кикуми — она бы и полгода не прожила без человеческого сочувствия и сострадания. Ей просто повезло с опекуном. В государственном учреждении она бы тихо загнулась просто от отсутствия воли к жизни. Люди — это не инструменты, ты не можешь просто поотрезать им руки-ноги и поразвешать по стенкам, чтобы функционировали. Человеку важна коммуникация, без нее — они умрут. Человек — животное общественное.

— Значит у Имперской канцелярии есть менталист, — поднимает палец вверх Линда, — а вернее — даже не просто менталист, а кто-то вроде Гренделя, кто затаскивает людей в вечный сон и…

— А тогда зачем им руки-ноги ампутировать? — изящно добивает ее Акира. Линда задумывается. Что-то бормочет про себя и начинает загибать пальцы. Акира торжествующе упирает руки в бока. Майко поднимает руку.

— Чего тебе? — спрашивает Акира.

— А я вот протестую против такой дискриминации. — говорит Майко. — Вы как про теорию магии начинаете ругаться, так вечно Майко ничего не понимает, а Читосе только убивать умеет и чай заваривать. Я считаю, что нас тоже надо в эти ваши споры привлекать, а то… а то всякое может быть. Коллектив у нас большой, а умные тут только вы, не дай Аматэрасу что с вами произойдет. Чай там отравленный подадут…

— Помолчи, Майко, не до тебя. — Акира, подобно профессору Выбегалло, отметает неорганизованную реплику из зала и поворачивается ко мне. — Ты продолжишь?

— Да. — я снова встаю и шутливо кланяюсь Линде и Акире. — Спасибо, что вспомнили обо мне. Мои наблюдения за синергией Акиры и Юки, за синергией льда и пламени — привели к интересным размышлениям. Акира-сан, ты можешь сделать шар пламени диаметром сантиметров десять? Спасибо.

— Вот так? — Акира поднимает руку, разворачивает кисть ладонью вверх и над ее пальцами начинает плясать пламя, которое довольно быстро формируется в яркую, оранжево-желтую сферу, размером с крупный грейпфрут.

— Да, вот так. Прошу всех обратить внимание что Акира-сан в состоянии регулировать не только форму пламени, но и его температуру или интенсивность. — говорю я, а шар пламени тем временем начинает потрескивать и шипеть, наливаться синим цветом, переходящим в черный.

— Можешь сделать его поменьше? — прошу я и шар пламени уменьшается, становясь размером не больше среднего яблока.

— При этом пламя Акиры может обходится без кислорода, может гореть в воде, может даже обжигать определенные области, не затрагивая другие. Однако самое главное, что следует знать, так это то, что пламя Акиры-сан при всей его ужасающей мощи — крайне ограничено в своем воздействии. Мы все помним и уважаем ее «Инферно»…

— Инферно! — кричат Майко и Иошико с места и топают ногами. Читосе закладывает два пальца в рот и свистит. Акира трет переносицу пальцами.

— Я что-то не знаю? — шепотом спрашивает Джин у Иошико. Иошико объясняет, что Акира — охренительная и в честь этого, если кто-то всуе произносит «Инферно!» — все остальные должны топать ногами, улюлюкать и кричать «Инферно!». Традиция такая. А еще желательно так вот руками в стороны разводить, как Акира-сан