Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Делль Виктор Викторович

В служебные обязанности Троши входила посылка вышедших номеров газеты «Эстеррайхише цайтунг» в Главное Политическое управление Красной Армии, откуда они, как авторитетно разъяснил мне Евдокимов, и направлялись всем получателям, в том числе и в Ленинку. А поскольку пакетов набиралось изрядное количество и ждать очереди на почте приходилось по несколько часов, Троша напряг все свои умственные способности и завел близкое знакомство с сержантом-фельдъегерем при помощи американских сигарет «Кемел», которые получали в составе ежемесячного доппайка работники редакции. Затем, по совету нового приятеля, стал выводить с правой стороны пакетов заветные «00» и, ссылаясь на несуществующее распоряжение майора Евдокимова, выманивал «на минутку» у доверчивой секретарши редакционную печать. И моментально сбывал с рук свой тяжкий груз, выгадывая таким образом время, чтобы шляться по Вене и попадать по своей дурости во всевозможные передряги. Майор Евдокимов самолично много раз вытаскивал подопечного Трошу из комендатур американской, английской и французской зон.

И доигрался: исключили из партии за обман командования и отправили с выговором по служебной линии дослуживать срок в войска.

Теперь в истории с газетными подшивками для меня многое прояснилось. Те обязательные экземпляры «Эстеррайхише цайтунг», которые поступали в Москву обычной служебной почтой, без грифа «Совершенно секретно», регулярно отправлялись из ГлавПУра в Ленинку и исправно занимали положенные им места в подшивках.

Иначе сложилась судьба экземпляров газеты, посланных из редакции в пакетах с проставленным на них исключительно для удобства отправителя гвардии Митрофана шифром в виде двух совершенно секретных нулей.

Либо их из министерства обороны в Ленинку вовсе не отправляли, считая, что тайное сбережется гораздо надежнее в недоступных стенах высшего военного учреждения страны, чем в публичной библиотеке, пусть даже такой, как Ленинка.

Либо же «совершенно секретные» экземпляры «Эстеррайхише цайтунг» в Ленинку все-таки попадали, но только на особые полки спецфондов, навсегда отлученные от подшивок точно таких же газет, не удостоенных Митрофаном высокой чести считаться секретными.

В том или другом случае «секретные» публичные газеты, расходившиеся сорока- или пятидесятитысячными тиражами по всей Австрии, скорее всего были уничтожены при недавней чистке секретных и иных закрытых фондов от всякого ненужного (или, наоборот, очень даже нужного), но нежелательного для огласки мусора.

Вот так и возникли «черные дыры» в подшивках газет, выпускавшихся нашей армией для австрийского населения. За много лет никто из военных и штатских чиновников не дал себе труда хотя 6ы ради любопытства развернуть страницы «совершенно секретных» объектов в виде ежедневных публичных газет и определить, какие же такие великие тайны содержатся в них. В результате ценнейшие неповторимые документы прошлого утеряны для истории навсегда.

…На каком-то этапе своей богатой зигзагами карьеры майор Пронин обронил фразу о том, что практически раскрытию поддается любое, даже самое хитроумное преступление. Кроме, пожалуй, одного: совершенное человеком со слабо выраженными извилинами в мозгу.

История с искалеченными подшивками из Ленинки лишний раз подтверждает: против лопухов, дураков и равнодушных служак бессилен порой даже самый изощренный ум.

СЛОВО О ПОДРАЗДЕЛЕНИИ ИГОРЕВЕ

Я родился весной 1951 года (точной даты не помню) в газете «Защитник Родины» Пятой гвардейской танковой армии под командованием маршала бронетанковых войск М. Е. Катукова.

Родился как газетчик. И сразу в должности корреспондента-организатора.

Тут же после рождения, еще голеньким и неумехоньким, был брошен на дежурство по номеру. Вообще-то должность ответственная, но не в такой газете, как «Защитник Родины». Здесь каждый человек был на своем месте, делал все, что ему положено делать по штату, и еще капельку сверх того. Дежурному оставалось только носиться из редакции в типографию и обратно и следить, чтобы полосы продвигались четко по графику. Даже вылавливание блох не входило в обязанность дежурного. Для этого назначался еще один работник редакции, как правило, из самых ответственных и опытных – свежая голова.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В день моего рождения тоже все шло как по маслу. И вдруг – затор. В типографии. Спрашиваю у выпускающего:

– В чем дело?

– Звонил литовец, – отвечает, – просил газету в штаб ему не носить. Сам сюда заявится.

– Литовец? – удивился я. С чего это вдруг военнослужащего, по всей видимости офицера, называют по национальности?

– Ну, полковник Корсаков. Без его подписи печатать газету не положено.

– Так ведь сам редактор уже подписал и домой уехал: что-то у него там стряслось с дочками.

– Редактор – редактором, а литовец – литовцем. Вот он подпишет, номер даст, штамп поставит, тогда и начнем печатать. А пока – ждем.

Полковник Корсаков, пожилой, представительный, черноволосый, с высоким лбом мыслителя, заявился минут через двадцать.

– Новенький? – мимолетно улыбнулся мне. – Где поселился? Здесь, на поселке? Или в городе?

– В городе. Комната в частном доме на Чангарской.

– О, повезло! Я как раз еду мимо, заброшу. Только вот просмотрю по-быстрому и печать пришлепну.

– А мы, товарищ полковник, с вами, можно сказать, земляки, – сказал я, когда получилась небольшая задержка с последней полосой. – Вы из Литвы, я из Латвии. Соседи.

– Из Литвы? – удивился Корсаков. – Это я из Литвы? Вот уж где никогда в жизни не был!

– Но вы как будто литовец?

– Кто сказал? С рождения чистокровный русак, да еще из самой средней полосы России.

– Странно! А выпускающий говорит – литовец.

– Слушай ты их больше, дуралеев! – нахмурился Корсаков, пытливо стрельнув в меня черными маслинами глаз, – не разыгрываю ли? – Литирую я газету – вот и литовец. Лито, литературный отдел, цензура. Понятно?.. Ты что, впервые в газете?

Вообще-то точный ответ на этот вопрос не так прост, как кажется. Одним «да» или «нет» не отделаешься.

В Будапеште была такая газета «Уй Со». Если перевести на русский – «Новое слово». Издание Красной Армии для населения Венгрии. В Вене соответственно – «Эстеррайхише цайтунг» – «Австрийская газета». В ту и другую я иногда заходил, друзей там у меня было много. В «Эстеррайхише цайтунг» недолгое время даже числился на штатной должности, получал там зарплату. Но работу выполнял совсем для других, далеко не журналистских организаций.

И ни о каких литовцах я ни в той ни в другой газете слыхом не слыхал. Позднее я узнал, что цензура там тоже существовала. Но особого рода: последующая. Вышедшие номера газет отправлялись в Москву и обследовались специалистами со знанием языка. За «не те» статьи редакторам полагался целый набор взысканий. Полковнику Лазаку, редактору «Эстеррайхише цайтунг», как раз при мне нацепили тринадцатый по счету выговор. Но он только посмеивался:

– Где наше начальство еще найдет другого советского полковника, говорящего и пишущего по-немецки? А, Бог даст, найдет да заменит – я первый им спасибо скажу. Вот так надоело! – и провел ребром ладони по кадыку.

Редактор «Нового слова», тоже полковник, известный венгерский писатель Бэла Иллеш, напротив, не имел ни одного выговора. Не потому, что реже пропускал в газету «не то». Он находился на особом положении и неделями вообще не появлялся в редакции. Вместо Иллеша Москва лепила замечания и выговоры его заместителю, венгру без всякого звания Гезе Кашшаи. А ему, сугубо штатскому человеку, эти выговоры по военной линии были, как говорят не только электрики, до лампочки.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Но не будешь ведь обо всем этом докладывать полковнику Корсакову в ответ на его простенький вопрос.

И я подтвердил смиренно, не вдаваясь в подробности:

– Так точно, товарищ полковник, впервые…

И тут же заработал раздраженное:

– Оно-то и видно, что впервые… Вас что, не предупредили: в армейских газетах никаких «полков», никаких «батальонов», никаких «рот» нет и быть не может. Максимум – «отделение». В самом крайнем случае – «подразделение, где командиром такой-то». Но это уже по согласованию, – он показал карандашом вверх. – А у вас здесь что? «Слово о полку Игореве». Вы что, очумели? Полк в военной газете!