Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

балкон. Походка его была легкой. Ему оставалось сделать несколько шагов, когда Одри повернула голову.

Он увидел, как удивленно распахнулись ее глаза, как дрогнули и раскрылись губы. Она соскользнула с перил и шагнула ему навстречу, протягивая руки.

— О Томас! — сказала она. — Милый Томас! Как я рада, что ты приехал!

Мери Олдин появилась возле балконной двери как раз в тот момент, когда маленькие белые руки Одри исчезли в загорелых руках Томаса и он склонился перед ней в приветственном полупоклоне. Заметив на балконе эту парочку, Мери остановилась, немного понаблюдала за ними. Затем она тихо развернулась и ушла обратно в дом.

2

Поднявшись на второй этаж, Невиль нашел Кей в ее спальне. Единственная большая спальня в этом доме с широкой двухспальной кроватью принадлежала леди Трессильян. Заезжавшим в гости супружеским парам обычно предоставлялись две смежные спальни с маленькой общей ванной комнатой. Такие небольшие изолированные апартаменты находились в западном крыле дома.

Невиль Стрендж не стал задерживаться в своей комнате, а прошел прямо к жене. Кей лежала на кровати, уткнувшись головой в подушку. Подняв заплаканное лицо, она гневно выкрикнула:

— Явился все-таки? Какое счастье! Решил проявить внимание.

— Из-за чего, собственно, весь этот шум, Кей? По-моему, ты совсем помешалась.

Голос у Невиля был тихий и спокойный, но крылья его носа напряженно расширились, выдавая сильное внутреннее раздражение.

— Почему ты отдал журнал ей, а не мне?

— О господи, Кей, ты ведешь себя как ребенок. Устроить скандал из-за несчастного маленького еженедельника.

— Да, потому что ты отдал его ей, а не мне, — упрямо повторила Кей.

— Ну и что особенного? Неужели это так важно?

— Да, очень важно.

— Я не понимаю, что с тобой случилось. Мы ведь не у себя дома, и ты не должна закатывать истерики по любому поводу. Неужели ты не знаешь, как надо вести себя в обществе?

— Почему ты отдал его Одри?

— Потому, что она хотела его посмотреть.

— Так же как и я, а я, между прочим, твоя жена.

— Вот именно. Элементарная вежливость побудила меня отдать этот журнал старшей женщине, с которой я не связан супружескими узами.

— Она намеренно обидела меня. Она хотела показать свое превосходство, и ей это с твоей помощью удалось.

— Ты говоришь как глупый, ревнивый ребенок. Ради бога, постарайся сдерживать свои эмоции и вести себя на людях прилично!

— Кажется, ты хочешь поставить ее мне в пример?

— Уж во всяком случае, — холодно сказал Невиль, — Одри умеет вести себя. И никогда не выставляет напоказ свое дурное настроение.

— Она настраивает тебя против меня! Она ненавидит меня и стремится отомстить.

— Послушай, Кей, может, ты прекратишь разыгрывать мелодраму? Не будь идиоткой! Я по горло сыт твоими выходками.

— Тогда давай уедем отсюда! Уедем завтра же! Я ненавижу это место!

— Но мы прожили здесь только четыре дня.

— Более чем достаточно! О Невиль, давай уедем, прошу тебя.

— Послушай хорошенько, дорогая, что я скажу тебе. Больше я не буду возвращаться к этому разговору. Мы приехали в Галлс-Пойнт на две недели, и я не намерен уехать отсюда ни на день раньше.

— Ах так? — сказала Кей. — Тогда ты сильно пожалеешь об этом. И ты, и твоя драгоценная Одри, которой ты так восхищаешься!

— При чем тут восхищение? Я просто считаю, что Одри исключительно приятный и доброжелательный человек, с которым я обошелся по-свински. А она была настолько великодушна, что простила мне все грехи.

— Вот тут ты как раз ошибаешься, — сказала Кей, поднимаясь с кровати. Ее ярость уже утихла. Она говорила спокойно, почти хладнокровно. — Одри не простила тебя, Невиль. Пару раз я видела, как она смотрит на тебя… Взгляд был отнюдь не доброжелательным, хотя, конечно, я не знаю, что у нее на уме… По ее лицу никогда не скажешь, о чем она думает.

— Мне очень жаль, — сказал Невиль, — что такие люди встречаются довольно редко.

— Это камешек в мой огород? — В ее голосе опять послышались угрожающие нотки.

— Ну ведь ты не слишком сдержанна в проявлении своих чувств! Все твои капризы или вздорные мысли, приходящие тебе в голову, тут же выплескиваются наружу. Ты ведешь себя просто глупо и ставишь меня в неловкое положение!

— Отлично! Ты еще не закончил свои нравоучения? — ледяным тоном спросила она.

— Мне очень жаль, — спокойно и холодно сказал он, — если ты думаешь, что я несправедлив к тебе. Но все, что сказал, — чистая правда. Самообладания у тебя не больше, чем у ребенка.

— А ты никогда не выходишь из себя, не так ли? Всегда такой сдержанный и благовоспитанный — истинный джентльмен! Похоже, у тебя вообще нет никаких чувств. Ты просто рыба, хладнокровная, скользкая рыба! Ты не способен даже разозлиться по-настоящему! Почему ты не наорал на меня, не отругал и не послал меня к дьяволу?

Невиль вздохнул. Его плечи устало поникли.

— О боже! — сказал он и, развернувшись, вышел из комнаты.

3

— Время не изменило тебя, Томас Ройд, — сказала леди Трессильян. — Ты выглядишь так же, как в семнадцать лет. Тот же совиный взгляд. И вероятно, не более разговорчив, чем в прежние времена. Я права?

— В общем, да, — рассеянно сказал Томас. — Дара красноречия у меня нет.

— Не то что Адриан. Твой брат был очень остроумным и приятным собеседником.

— Может, поэтому я и вырос молчуном. Всегда предоставлял возможность поговорить ему.

— Да, бедный Адриан. Он мог бы далеко пойти.

Томас кивнул.

Леди Трессильян сменила тему. Томас был приглашен к ней на аудиенцию. Обычно она предпочитала беседовать с гостями тет-а-тет. Это меньше утомляло ее и позволяло лучше сосредоточить внимание.

— Ты провел в нашем доме уже двадцать четыре часа, — сказала она. — Как тебе понравилась сложившаяся ситуация?

— Ситуация?

— Не прикидывайся идиотом! У тебя плохо получается. Ты все отлично понимаешь. Я говорю о нашем любовном треугольнике, об этой троице, собравшейся под моей крышей.

— Похоже, у них не все гладко, — осторожно сказал Томас.

— Признаюсь тебе, мой дорогой, мне это даже нравится, — с усмешкой сказала леди Трессильян. — Я была против этой встречи. И разумеется, сделала все возможное, чтобы предотвратить ее. Но Невиль был упрям как черт. Он упорно хотел свести своих дам вместе. И как говорится, что посеешь, то и пожнешь.

Томас Ройд, стараясь скрыть легкое замешательство, откинулся на спинку кресла.

— Как-то все это странно, — задумчиво произнес он.

— Что именно? — резко сказала леди Трессильян.

— Никогда бы не подумал, что Стрендж пойдет на такое, мне казалось, что он человек совершенно иного склада.

— Неужели тебе тоже так показалось? Ты