Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

просто высказал мои мысли. Это совершенно нехарактерно для Невиля. Невиль, как большинство мужчин, обычно старался избегать любых сложностей и возможных неприятностей. У меня возникло подозрение, что сам Невиль не мог бы придумать подобное… Но с другой стороны, мне совершенно непонятно, кто мог подкинуть ему эту идею. — Она немного помедлила и спросила чуть более напряженным голосом: — Может быть, Одри?

— Нет-нет, только не Одри, — немедленно откликнулся Томас.

— И я едва ли поверю, будто это была идея нашей злополучной красотки Кей. Если только она не обладает гениальными актерскими способностями. Ты знаешь, Томас, в последнее время я начала даже сочувствовать ей.

— Вы ведь не слишком любите ее?

— Ты прав, она кажется мне пустоголовой и совершенно невоспитанной девицей. Но как я сказала, мне стало жаль ее. Она мечется, как долгоножка, попавшая в круг света. Похоже, она почувствовала опасность, но не знает, какое оружие надо пустить в ход. Она злится, выходит из себя, грубит и капризничает, но подобные выходки менее всего могут тронуть такого человека, как Невиль.

— Мне кажется, в данной ситуации Одри находится в самом сложном положении.

Леди Трессильян бросила на него проницательный взгляд:

— Ты всегда любил Одри, да, Томас?

— Видимо, да, — ответил он совершенно невозмутимо.

— С детства?

Он кивнул.

— А потом явился Невиль и увел ее у тебя из-под носа?

Томас беспокойно поерзал в кресле.

— Вполне естественно, — ответил он. — Я всегда знал, что у меня нет шансов.

— Значит, капитулировал без боя, — сказала леди Трессильян.

— Я был всего лишь верным псом.

— Послушной, объезженной лошадкой.

— Одри относится ко мне только как к доброму старому другу!

— Верный Томас — ведь это было твое прозвище, не так ли?

Он улыбнулся, словно ее замечание вызвало в памяти времена детства.

— Даже смешно, — сказал он. — Как давно я не слышал этих слов.

— Сейчас это может сослужить тебе хорошую службу, — сказала леди Трессильян.

Томас внимательно посмотрел на нее, и она ответила ему очень выразительным и вполне определенным взглядом.

— Одри пришлось много пережить, — сказала она. — И я полагаю, что теперь она сможет по достоинству оценить такое качество, как верность. Твоя бескорыстная любовь и преданность, Томас, возможно, будут вознаграждены.

Томас Ройд сидел, опустив глаза, и вертел в руках свою трубку.

— В надежде на это, — сказал он, — я и приехал домой.

4

— Наконец-то мы все собрались, — сказала Мери Олдин.

Харстолл, старый дворецкий, вышел из столовой и вытер пот со лба. Когда он появился в кухне, миссис Спайзер, кухарка, обратила внимание на странное выражение его лица.

— По-моему, со мной действительно творится что-то неладное, — сказал Харстолл. — Я не знаю, чем это объяснить. Словом, все, что говорят и делают в этом доме в последние дни, как мне кажется, имеет какой-то совершенно иной внутренний смысл, отличный от прямого значения. Вы понимаете, что я имею в виду?

Миссис Спайзер, похоже, была несколько озадачена его словами, поэтому Харстолл продолжал:

— Вот, например, сейчас, когда все они сели ужинать, мисс Олдин сказала: «Наконец-то мы все собрались». А у меня перед глазами возникла странная картина. Я представил себе дрессировщика, который загнал в клетку диких животных и запер их на замок. У меня вдруг возникло тревожное ощущение, словно все мы пойманы в какую-то ловушку.

— Да бог с вами, мистер Харстолл! — воскликнула миссис Спайзер. — Должно быть, у вас несварение желудка, просто съели что-нибудь не то.

— Мое пищеварение тут ни при чем. Мне кажется, у всех в этом доме уже начинают сдавать нервы. Вот недавно хлопнула входная дверь, и миссис Стрендж, наша миссис Стрендж, мисс Одри, вздрогнула, как будто ее подстрелили. И кроме того, это постоянное напряженное молчание. Все они очень странно ведут себя. Сначала все долго молчат, словно почему-то боятся заговорить, а потом вдруг заговорят все разом, причем нормальной беседой это не назовешь — просто каждый высказывает первое, что пришло ему в голову.

— Да, это любого приведет в недоумение, — сказала миссис Спайзер.

— Две миссис Стрендж в одном доме. Я подозреваю, что вся нервотрепка именно из-за этого.

В гостиной повисла та напряженная тишина, которую описывал Харстолл.

Явно через силу Мери Олдин сказала, взглянув на Кей:

— Я пригласила вашего друга, мистера Латимера, прийти к нам на ужин завтра вечером.

— О, отлично, — сказала Кей.

— Латимер? Значит, он уже прибыл в наши края? — спросил Невиль.

— Да, он остановился в отеле «Истерхед-Бей», — сказала Кей.

— Кстати, можно выбрать вечерок и отужинать в ресторане отеля. До скольких работает переправа? — спросил Невиль.

— До половины второго, — ответила Мери.

— Полагаю, там принято устраивать танцевальные вечера?

— Да, и они пользуются большой популярностью среди отдыхающих, в зале обычно собирается человек сто, если не больше, — заметила Кей.

— Думаю, твоего друга такое столпотворение не слишком обрадует, — сказал Невиль, обращаясь к Кей.

Мери быстро сказала:

— Кстати, на той стороне чудесные пляжи. И погода стоит такая теплая, что мы вполне можем в один из дней переправиться на тот берег и позагорать в Истерхеде.

— Я собираюсь завтра нанять лодку и выйти в море, — тихим голосом сказал Томас Ройд, обращаясь к Одри. — Не хочешь ли ты составить мне компанию?

— С удовольствием.

— Отличная идея, — сказал Невиль, — мы все можем отправиться на морскую прогулку.

— Мне казалось, ты говорил, что хочешь завтра поиграть в гольф, — заметила Кей.

— По такому случаю я готов отложить игру. Помахать клюшкой можно в любой другой день.

— Крайне прискорбно! — сказала Кей.

Невиль подхватил с доброй усмешкой:

— О да, гольф — прискорбная игра.

Мери поинтересовалась, играет ли Кей в гольф.

— Да, но не особенно хорошо, — ответила Кей.

— О, она была бы отличным игроком, — заметил Невиль, — если бы немного потренировалась. У нее от природы хороший мах.

— А вы играете во что-нибудь? — спросила Кей, взглянув на Одри.

— Почти нет. Я немного играла в теннис. Но честно говоря, игрок из меня никудышный.

— Одри, а ты по-прежнему любишь играть на фортепиано? — спросил Томас.

— Сто лет не садилась, — сказала она, отрицательно покачав головой.

— Помню, раньше ты играла довольно хорошо, — заметил Невиль.

— Мне казалось, Невиль, что ты не любишь музыку, — вставила Кей.

— Я просто мало что в ней понимаю, — рассеянно сказал Невиль. — Но меня всегда поражало, как Одри умудряется взять октаву. Ведь у нее такие маленькие ручки.

Он проследил взглядом за ее руками. Как раз в этот момент Одри положила на стол нож и вилку, закончив с десертом.

— Наверное, благодаря тому, что у меня очень длинные мизинцы, — слегка покраснев, быстро сказала она.

— Тогда у вас,