Гордость и предубеждения женщин Викторианской эпохи - Коллектив авторов

Вот это мнение Ассамблея выслушала со вниманием и одобрением. Мэри возмущена и взволнована. Она опасается, что в царстве справедливости и гармонии женщинам вновь будет отведена роль покорных служанок без права голоса. Многие французы борются с рабством в колониях, и это прекрасно. Но кто освободит из рабства людей с белой кожей: женщин, которые отстранены от решения самых важных вопросов в государстве? Кто даст им возможность высказаться, кто услышит их требования? И Мэри снова берется за перо.

«Не будет ум крепок у того, кто питается одними лишь предрассудками, – возражает она Талейрану и всем, кто согласен с ним и будет согласен в будущих веках. – Сколь глубоко уязвляют нас те, кто заставляет нас превращаться лишь в ласковых комнатных собачонок! Как часто нам вкрадчиво внушают, что мы покоряем своей слабостью и царствуем благодаря покорности. Ну что за сказки! Сколь же ничтожно существо, способное унизиться до властвования такими порочными методами!»

Ее идеалы остаются прежними: она требует уважения прежде всего к разуму женщины, этот разум должен получить ту же пищу, что и мужской, и только тогда женщины станут полезными членами общества, только тогда они смогут внести свою лепту не на словах, а на деле.

«Если всем своим сознанием женщина настроена на подчинение мужчине, если с обретением супруга женщина достигает своей жизненной цели и покойна, испытывая мелочную гордость и удовлетворение, заполучив столь заурядный венец, то пусть себе влачит безмятежное существование на уровне пресмыкающегося, – пишет она. – Но если в борьбе за высшее предназначение взгляд женщины устремлен в будущее, пусть она совершенствует свой разум, не оглядываясь на нрав того, кто дан ей судьбой в супруги… Я допускаю, что надлежащее образование или, точнее выражаясь, разностороннее развитие позволит ей вести независимую жизнь… Если женщины способны в действительности вести себя как разумные существа, то нельзя обращаться с ними как с рабынями или как с домашними животными, друзьями человека, низшими по разуму. Нет, надо развивать ум женщин, ограждая их здоровыми, возвышенными жизненными принципами, и пусть женщины, обретя достоинство, почувствуют себя зависимыми лишь от Господа Бога».

Рецензии на «Защиту прав женщин» были опубликованы не только в «Аналитическом ревю», но и в «Литературном журнале», «Нью-Йоркском журнале», «Монти ревю» и т. д. В 1792 году «Защиту» перевели на французский язык. Автором восхищались, над автором насмехались. Анна Летиция Барбо посвятила Мэри поэму, а философ Томас Тейлор бросил презрительно: «Если мы дадим женщинам права, почему бы не дать их и животным?». Позже Ричард Полвель в своей поэме «Женщина без пола» сравнивал Мэри с Сатаной. Впрочем, все это Мэри не удивляло: она ясно понимала, что должна была заговорить о том, что ее волновало, и подготовилась к такой реакции.

Интересно, что почти одновременно француженка по имени Олимпия де Гуж написала свою «Декларацию прав женщины и гражданки», вышедшую тоже в 1791 году. Молодая вдова, сторонница освобождения негров, убежденная противница смертной казни, быстро прославившаяся как писательница и журналистка, никогда в жизни не встречалась с Мэри. Но их слова звучат в унисон.

Олимпия, пожалуй, даже более настойчива и смела. Она пишет: «Женщина, очнись. Набат разума раздается по всему миру. Осознай свои права. Огромное царство природы больше не окружено предрассудками, фанатизмом, суевериями и ложью. Пламя истины разогнало тучи глупости и узурпаторства. Силы раба умножились, и он сбросил свои оковы. Но, освободившись, он стал несправедлив к своим ближним. О, женщины! Когда же вы прозреете? Что вы получили от Революции? Усилившееся презрение, более очевидное пренебрежение. На протяжении столетий у вас была власть только над мужскими слабостями. Почему вы боитесь потребовать того, что причитается вам по мудрым законам природы? Или вы боитесь, что наши французские законодатели, эти блюстители нравов, живущие по меркам давно минувших дней, снова спросят: „Женщины, а что же у вас общего с нами?“ „Все“, – ответите им вы. Если они будут упорствовать, не бойтесь использовать силу разума для борьбы с необоснованными претензиями на господство, объединяйтесь под знаменем философии, употребите всю свою энергию, и вскоре вы увидите, как высокомерные мужчины, которые ранее были лишь услужливыми обожателями, станут делить с вами дары божественной мудрости. Какие бы преграды не стояли на вашем пути, в вашей власти освободить самих себя. Вам стоит только захотеть. Измените свой статус в обществе. И поскольку в данный момент обсуждается вопрос о всеобщем образовании, давайте проследим за тем, чтобы законодатели не обошли вниманием вопрос женского образования».

Олимпия требует от мужчин не только доступа к образованию, но и других прав для женщин: права быть представленными в Национальном собрании, равенства перед законом, свободы слова, права заниматься мужскими профессиями, чтобы обеспечивать себя. Женщины должны «иметь одинаковый доступ к государственным постам, почестям, общественной деятельности согласно их способностям и на основании их талантов и добродетелей». Кроме того, у них должно быть еще одно очень важное право: «Свобода подразумевает признание детей их отцами, поэтому любая женщина, не обращая внимания на варварские предрассудки, может открыто заявить: „Я мать твоего ребенка“».

Мэри не решается на столь радикальные политические требования: атмосфера в Англии более консервативна, чем во Франции. Но то, что по обе стороны пролива женщины говорят об одном и том же – о недовольстве своим положением, о желании изменений, означает, что это не каприз, не настроение, а настоятельная потребность.

После смерти Мэри Уильям Годвин в своих мемуарах, которые он так и озаглавит: «Воспоминания об авторе „Защиты прав женщин“», напишет о значении этой книги для современников и потомков:

«К сожалению, у „Защиты прав женщин“ была недостаточно продуманная композиция, и доводы автора были изложены недостаточно упорядоченно. С точки зрения литературной это произведение нельзя было отнести к первоклассным образцам. Но если мы сосредоточимся на идеях, изложенных в ней, и на впечатлении, которое она производила на умы, мы не сможем не предположить, что эту книгу еще долго будут читать в Британии. Публикация ее открыла собой целую эпоху, и будущие поколения, несомненно, признают заслуги Мэри Уолстонкрафт перед ее полом и поставят ее выше всех прочих английских авторов, будь то мужчины или женщины, за ее вдохновенную защиту женщин от угнетения».

Разорванная связь и новая любовь