Герои – моя слабость - Филлипс Сьюзен Элизабет

Джейси впервые покидала Харп-Хаус с тех пор, как сломала ногу. Готовя шоколадно-ореховый торт для праздничного угощения, она то и дело улыбалась, охваченная радостным предвкушением. Ей не терпелось вырваться из дома. Определенно она собралась в город не только ради дочери.

Старенький, видавший виды «шевроле-субурбан», автомобиль Джейси, стоял в гараже. Как и у многих потрепанных машин на острове, краска на кузове местами проржавела, а колпаки с колес куда-то исчезли вместе с номерными знаками, но Джейси решила ехать на своем внедорожнике из-за крепко прилаженного детского сиденья для Ливии.

Пристегнув девочку к креслу ремнем, Энни пристроила торт на полу за пассажирским сиденьем, а затем помогла Джейси сесть в машину. Вечер выдался ветреный, но бесснежный. Ледяная короста на земле почти растаяла, дорога уже не казалась такой опасной, как раньше. И все же Энни почувствовала облегчение, садясь за руль внедорожника, а не собственного автомобиля.

Она надела единственную юбку, захваченную с собой из Нью-Йорка. Узкую темно-зеленую юбку-карандаш с мягкой шерстяной оборкой, едва прикрывавшей колени. К юбке она подобрала белый тонкий обтягивающий джемпер из материнского гардероба, клюквенного цвета колготки и короткие, чуть выше щиколоток, шнурованные сапожки дизайнерской работы. Энни заметила их прошлой зимой в витрине магазина, торгующего подержанными товарами, и купила почти за бесценок. Вычищенные, с замененными шнурками, они смотрелись как новые.

Выехав на дорогу, Энни обратилась через плечо к Ливии:

– Плутовка огорчилась, что не смогла поехать на праздник вместе с тобой. Она немного простудилась, у нее болит горло.

Угрюмо насупившись, Ливия с силой пнула сиденье пятками кроссовок, так что качнулись бархатные кошачьи ушки на ее коричневой головной повязке. Без всяких слов было ясно, что она думает об отсутствии куклы.

– Может, и я когда-нибудь познакомлюсь с Плутовкой, – проговорила Джейси, теребя застежку куртки. – Как Тео?

Даже в тусклом вечернем свете было заметно, что за ее наигранно-веселой улыбкой проглядывает боль. При виде этой жалкой гримасы у Энни сжалось сердце. Бедняжка Джейси. При всей ее внешней привлекательности ей нечего было и надеяться завоевать Тео. Его влекло к блистательным, ослепительно красивым интеллектуалкам. Вдобавок сумасшедшим. Ни Джейси, ни Энни не принадлежали к этой породе женщин. Энни назвала бы это скорее преимуществом, хотя Джейси едва ли согласилась бы с ней.

– Он еще работал в студии, когда я ложилась спать вчера вечером, а сегодня утром мы виделись лишь мельком, – уклончиво ответила Энни.

Однако она успела увидеть достаточно. При виде Тео, выходящего из ее ванной в одном лишь полотенце, обернутом вокруг бедер, и с блестящими капельками воды на плечах, Энни застыла, словно кролик, зачарованный удавом. Непростительная слабость, которая, возможно, довела ее до беременности.

Она с усилием сглотнула, стараясь унять дрожь.

– Вчера кто-то снова вломился в коттедж, пока нас не было. – Энни не стала вдаваться в подробности при девочке, сидевшей в машине. – Я расскажу тебе потом.

Сложив руки на коленях, Джейси нервно сплела пальцы.

– Мне не удалось застать дома Лауру Кин, чтобы поговорить с ней о Дэнни. Может, мы увидим ее на сегодняшнем празднике.

Энни остановила автомобиль возле ярко освещенной городской ратуши. Над зданием развевался флаг, а внутри весело, деловито сновали люди с пирожными в пластиковых коробках, упаковками пива и литровыми бутылками газировки. Джейси заметно нервничала. Выбираясь из машины, она едва не уронила костыль, Энни подхватила его в последний момент.

Борясь с ветром, они побрели к дверям ратуши. Ливия крепко прижала к груди плюшевого котенка, ручонка ее тянулась ко рту. Возможно, Энни это только почудилось, но когда они вошли в зал, людской гомон на мгновение стих. К ним сразу направились несколько женщин старшего поколения: Барбара Роуз, Джуди Кестер и капитанша Наоми.

Барбара ласково обняла Джейси, обдав ее ароматом цветочных духов.

– А мы боялись, что ты сегодня не выберешься.

– Ты слишком долго живешь в затворничестве, – подхватила Наоми.

Джуди опустилась на корточки перед Ливией.

– Вы только поглядите, какая большая девочка, – восторженно взвизгнула она. Ее рыжие волосы пламенели ярче обычного. – Можно тебя обнять?

Ливия категорически отвергла эту идею, спрятавшись у Энни за спиной. Повернувшись, Энни погладила девочку по плечу. Ее тронуло, что Ливия бросилась к ней искать защиты.

Джуди со смехом поднялась, взяла испеченный Джейси торт и понесла его к десертному столу, пока вновь прибывшие снимали куртки и пальто. Черные слаксы и ярко-синий свитер Джейси, хотя и далеко не новые, сидели на ней безупречно, выгодно подчеркивая достоинства соблазнительной фигуры. Ради выхода в свет она зачесала набок длинные светлые волосы и позаботилась о макияже: подкрасила тушью ресницы, нанесла на веки тени, а губы тронула вишневой помадой.

Вдоль тесного зала, не крупнее столовой в Харп-Хаусе, тянулись длинные столы, покрытые белой бумагой. На обшарпанных серых стенах висели пожелтевшие исторические фотографии, доска объявлений, любительский масляный пейзаж с изображением гавани, медицинские плакаты об оказании первой помощи и огнетушитель. Одна дверь вела в библиотеку размером с кладовку, другая – в общественную приемную, где располагалась также и почта, и, судя по доносившимся запахам, кухня.

День омара, проходивший на острове каждый месяц, как объяснила Джейси, едва ли соответствовал своему названию, поскольку никаких омаров в этот день не готовили.

– Мы так часто едим их, что около двадцати лет назад жители острова решили изменить меню праздничного обеда и вместо омаров выбрали традиционное для Новой Англии тушеное мясо с овощами. Мы готовим зимой телячью грудинку или свиной окорок, а летом – моллюски и кукурузные початки. Не знаю, почему мы по-прежнему называем эти сборища «Днями омара».

– Зато теперь никто не посмеет обвинить островитян в том, что они не придерживаются традиций, – усмехнулась Энни.

Джейси прикусила нижнюю губу, наморщив лоб.

– Иногда мне кажется, что я повешусь, если пробуду здесь еще хотя бы день.

В зал из кухни перешла Лиза Маккинли, одетая в джинсы и блузку с треугольным вырезом. На шее у нее красовалось ожерелье в викторианском стиле – подарок Синтии Харп, как она тотчас объявила. Энни отошла в сторонку, чтобы Лиза с Джейси смогли наговориться всласть. Пока она брела между столами, до нее доносились обрывки разговоров.

– …В прошлом году к этому времени мне удалось выручить на пятьсот фунтов больше.

– …Забыла заказать «Бисквик», пришлось замесить тесто из того, что было в доме.

– …Даже новый рулевой насос стоит дешевле.

Энни задержала взгляд на черно-белом эстампе, криво висевшем на стене. Ее внимание привлекли несколько фигур в нарядах семнадцатого века на фоне моря. Подошедшая Наоми кивнула в сторону эстампа:

– В колониальные времена омаров выносило морем на берег. Их было так много, что ими кормили свиней и заключенных в тюрьмах.

– Для меня они по-прежнему деликатес, – отозвалась Энни.

– Как и для большинства, и мы этому рады. Но нам приходится следить за численностью популяции, а не то останемся без работы.

– И как же вы это делаете?

– Существует множество правил и ограничений, устанавливающих, где и когда разрешен лов. Вдобавок оплодотворенные самки омаров и крупные самцы-производители неприкосновенны. Если в ловушку попадется будущая мамаша, мы делаем небольшую отметку в виде буквы «V» на ее хвостовом плавнике и бросаем обратно в море. Восемьдесят процентов лобстеров, которых мы вылавливаем, приходится отпускать, потому что они или слишком малы, или, наоборот, крупнее установленной нормы, помечены буквой «V» или вынашивают яйца.

– Нелегкая жизнь.

– Нужно очень любить морской промысел, чтобы жить здесь, это уж точно. – Наоми рассеянно потеребила серебряную сережку-капельку, блестевшую на мочке ее уха. – Если вам интересно, можете выйти в море вместе со мной. Кажется, в начале недели погода ожидается вполне пристойная. Не многие горожане могут похвастать, что подменяли матроса на рыболовецком судне в штате Мэн.