Герои – моя слабость - Филлипс Сьюзен Элизабет

Выпив чай, Энни достала тетрадь с описью и направилась в студию. Она собиралась методично осмотреть содержимое коробок, но, подойдя к двери, застыла на месте.

Пышка болталась в петле, свисавшей с потолка.

Пышка. Глупенькая, тщеславная, избалованная кукольная принцесса… Петля сжимала ей горло. Свернутая голова откинулась набок, застыв под неестественным углом. Локоны-колбаски из желтой шерстяной пряжи сбились в сторону. Маленькие тряпичные ножки беспомощно повисли, а один крошечный малиновый башмачок из лакированной кожи свалился на пол.

Всхлипывая, Энни бросилась на середину комнаты и схватила стул, чтобы снять куклу с веревки, прибитой гвоздем к потолку.

– Энни! – Стукнула, распахнувшись, входная дверь.

Крутанувшись на месте, Энни вихрем выбежала из студии.

– Ах ты мерзавец! Гнусный бесчувственный негодяй!

Тео ворвался в гостиную, словно лев в погоне за антилопой.

– Ты в своем уме?

Непрошеные слезы брызнули у Энни из глаз.

– Думаешь, это забавно? Ты совершенно не изменился.

– Почему ты не подождала меня? Хочешь, чтобы тебя подстрелили?

Энни гневно оскалилась:

– Это что, угроза?

– Угроза? Ты настолько наивна, что воображаешь, будто во второй раз такого не случится?

– Если это повторится, клянусь богом, я тебя убью!

Этот исступленный выкрик заставил замолчать их обоих. Энни не подозревала, что способна испытывать подобную ярость, но случившееся слишком больно ее задело. Капризная, самовлюбленная Пышка со всеми своими недостатками была частью ее самой. Энни чувствовала себя в ответе за куклу.

– Если что повторится? – настороженно спросил Тео, понизив голос.

– Поначалу все эти позы, которые принимали мои куклы по твоей милости, казались забавными. – Энни махнула рукой в сторону мастерской. – Но последняя твоя выходка жестока.

– Последняя выходка? – Тео прошел мимо нее. Повернувшись, Энни увидела, как он заглянул к ней в спальню, а потом устремился к студии. – Подонки, – пробормотал он сквозь зубы.

Последовав за ним, Энни остановилась в дверях мастерской. Тео протянул вверх руку и дернул за веревку. Достав Пышку из петли, он подошел к Энни и вручил ей куклу.

– Нужно как можно скорее вызвать сюда слесаря. Я этим займусь, – угрюмо заявил он, направляясь в угол комнаты.

Проводив его взглядом, Энни увидела то, чего не заметила с самого начала, и, похолодев, крепче прижала к себе Пышку. Остальные куклы, сидевшие прежде на полке под окном, лежали теперь в мусорной корзине. Их головы и ноги неуклюже торчали в разные стороны.

– Не надо. – Она бросилась к куклам. Обнимая Пышку, Энни опустилась на колени и бережно одну за другой достала кукол из корзины. Потом осторожно расправила их волосы и одежду. Удостоверившись, что куклы не пострадали, она подняла взгляд на Тео. Энни пристально вгляделась в его лицо, в выражение его глаз, но не увидела ничего нового.

Губы Тео сурово сжались.

– Тебе следовало дождаться машины дома. Я лишь ненадолго отлучился. Никогда больше не ходи одна. – Он вышел из мастерской.

Вот из-за чего он так бесновался, когда влетел в дом.

Энни усадила на полку Милашку, Лео и Питера.

«Спасибо, – беззвучно прошептал Питер. – Оказывается, я не так храбр, как воображал».

Не решившись оставить Пышку, Энни взяла ее с собой в гостиную, где снимал куртку Тео.

– У меня нет денег на слесаря, – тихо произнесла она.

– У меня есть, – отрывисто бросил Тео. – И я собираюсь врезать новый замок. Я не потерплю, чтобы кто-то слонялся по моей земле и крутился вокруг моего дома, пока меня нет.

Неужели Тео действительно заботился исключительно о себе, или просто позволил ей сохранить лицо?

Она надела на руку куклу. Знакомое прикосновение к коже отделанных рюшем юбок Пышки успокоило ее, прогнав тревогу. Уже не думая ни о чем, Энни подняла руку.

– Спасибо, что спас меня, – сказала Пышка своим хрипловатым кокетливым голоском.

Тео вскинул голову, но Энни обратилась не к нему, а к кукле.

– Это все, что ты можешь сказать, Пышка?

Кукла смерила Тео изучающим взглядом от макушки до пяток.

– Ты клевый.

– Пышка! – одернула ее Энни. – Как ты себя ведешь? Ну и манеры!

Кукла похлопала длинными ресницами, лукаво косясь на Тео, и проворковала:

– Вы клевый… сэр.

– Довольно, Пышка! – возмущенно воскликнула Энни.

Кукла раздраженно тряхнула кудрями.

– А что ты хотела от меня услышать?

– Я хотела, чтобы ты извинилась, – терпеливо объяснила Энни.

Пышка заносчиво фыркнула и надулась.

– С чего это мне извиняться?

– Ты сама отлично знаешь.

Наклонившись к уху Энни, кукла заговорила театрально громким шепотом:

– Я бы лучше спросила, у кого он стрижется. Ты ведь помнишь, чем обернулся мой последний визит к парикмахеру? Это был сущий кошмар.

– Только потому, что ты оскорбила девушку, намылившую тебе голову шампунем, – напомнила Энни.

Пышка надменно задрала нос.

– Эта гусыня вообразила, будто она красивее меня.

– Вообще-то меня, а не тебя.

– Она в самом деле красивее тебя, – с победным видом парировала Пышка.

Энни вздохнула.

– Хватит увиливать, сделай то, что следует.

– Ну ладно, ладно, – неохотно проворчала Пышка. Она выразительно хмыкнула, а потом еще более неохотно протянула: – Извините, я решила, что это вы вздернули меня к потолку.

– Я? – изумился Тео, как ни забавно, обращаясь к кукле.

– Меня можно понять, – фыркнула Пышка. – Достаточно вспомнить ваши прежние выходки. Никогда не забуду, как вы заставили Питера заглянуть мне под юбку. До сих пор никак в себя не приду.

– Но тебе это понравилось, сама знаешь, – поддела ее Энни.

Тео помотал головой, будто стряхивая паутину.

– А откуда ты знаешь, что это не я тебя повесил?

– Так это был ты? – На сей раз вопрос задала Энни.

Тео посмотрел ей в глаза.

– Как только что отметила твоя подруга… достаточно вспомнить мои прежние выходки.

– И я бы не удивилась, если бы, придя домой, увидела в своей постели Пышку с Милашкой в страстном объятии. – Энни стянула с руки куклу. – Но только не это.

– В тебе по-прежнему слишком сильна вера в людей. – Губы Тео досадливо скривились. – И месяца не прошло, а ты уже забыла, кто настоящий злодей в твоей волшебной сказке.

– Может, да, а может, и нет.

Тео смерил Энни долгим пристальным взглядом, потом прошел мимо нее в студию.

– Меня ждет работа.

Он не стал ничего отрицать и исчез, не сказав ни слова в свою защиту.

Вечером Энни не ждал изысканный ужин на двоих, поэтому она сделала себе бутерброды, а затем перенесла несколько коробок из мастерской в гостиную. Усевшись на полу, поджав под себя ноги, она раскрыла первую коробку. Там лежали журналы – от роскошных глянцевых еженедельников до старых, черно-белых, уже не выпускавшихся, давно забытых изданий. В некоторых из них встречались статьи Марии или публикации о ней. Энни переписала в свою тетрадь названия всех журналов, их номера и даты выпуска. Едва ли они представляли какой-то интерес для коллекционеров, и все же не мешало проверить.

Во второй коробке были сложены книги. Энни внимательно осмотрела каждую, ища автографы, убедилась, что между страницами не вложено что-то ценное, а потом занесла в тетрадь заглавия и имена авторов. Она понимала, что дальнейшая проверка займет целую вечность, а ей еще предстояло просмотреть содержимое двух оставшихся коробок.

За последнее время Энни немного окрепла и чувствовала себя лучше, чем в первые дни на острове, однако она по-прежнему нуждалась в сне больше обычного. Переодевшись в мужскую пижаму Марии, она достала из-под кровати домашние тапочки-обезьянки, но сунув ногу в первую тапочку, вдруг почувствовала что-то странное…

Взвизгнув, Энни отдернула ногу.

Дверь мастерской распахнулась. Энни испуганно сжалась, ее колотила дрожь. В комнату ворвался Тео.