Тайна Иеронима Босха - Петер Демпф

— И все люди — ученики. Они учатся любви, симпатии, нежности и пониманию мира, — вставил Кайе.

— И последнее, господа, прежде чем мы обратимся к картине: иудейско-христианские традиции очень тесно связаны с числом 7 — семь дней недели, семь таинств, семь возрастов жизни, семь больших религиозных праздников. И квадрат числа семь используется часто: еврейский праздник Вохенфест праздновался через семь недель после праздника первого снопа, что означает 7x7. Пасху празднуют за пятьдесят дней до праздника урожая, что означает 7x7 + 1. Весь еврейский календарь основан на семицикличности: семь дней недели, семь отрезков по пятьдесят дней, известен даже так называемый большой цикл 7 х 7000.

До сих пор патер Берле молчал, но тут его прорвало.

— Прекратите, прекратите! — застонал он, закрыв уши руками. — Вы грешите, все это ересь! Такие произведения не должны видеть света Божьего. Их надо скрывать от глаз, чтобы люди не пошли по ложному пути.

Патер Берле кричал истерически, захлебываясь от эмоций. Антонио де Небриха смотрел на него широко раскрытыми глазами, словно пробудившись ото сна.

— Вы что, не понимаете, Берле? — Он указал на листочки бумаги на стене. — PSSNNMR, posse non mori, если все повторяется, если каждая деталь или грубые линии событий возвращаются, как зима и лето, то это — бессмертие!

— Кто сказал? — спросил Берле на сей раз мягким, почти льстивым голосом.

— Наша загадка из букв. Способность не умирать. Бессмертие. Вечно повторяющийся цикл. Простая мысль.

Антонио стоял перед «Садом наслаждений» с распростертыми руками.

— А теперь проясняется и второй символ — сова. Она говорит: взгляни на события с другой стороны. Нет рая и нет конца развитию. Есть цикл и вечный круговорот.

Раздался пронзительный крик. Кайе испуганно вскочил:

— Патер Берле, что с вами?

Патер колотил себя по скулам, будто хотел выбить слова, засевшие там. Антонио, казалось, не слышал диких воплей Берле, он обернулся и уставился на Кайе:

— Михаэль! У нас есть негативы к третьей части. Может, на них мы найдем ответ. Надо увеличить. Нужен ключ к разгадке.

Берле, в ярости уронив стул, вскочил. Его лицо окаменело. Только в глазах горел огонь да дрожали зрачки.

— Вы никогда не узнаете тайну! Никогда! — крикнул Берле и оттолкнул Кайе, который попытался загородить ему дорогу.

На пороге патер резко обернулся, на лице его были ненависть и отвращение. Затем он устремился прочь.

XXIV

— Я решила, что вы забыли обо мне, доктор Кайе.

Грит Вандерверф, освещенная солнцем, стояла перед входом в реставрационные мастерские. Кайе был сражен красотой ее кожи, которая на свету приобрела бархатный оттенок. Красный цвет платья оттенял каштановые волосы до плеч.

— Нам пришлось предпринять меры безопасности, сеньора Вандерверф.

Кайе расцеловал психолога в обе щеки. Никогда еще этот испанский обычай не доставлял ему такого удовольствия.

— Меры безопасности? Зачем?

Кайе пригласил Грит войти. Сделал знак привратнику — тот открыл дверь и снова закрыл ее за ними. Кайе показалось, что Грит принесла с собой в темный коридор здания частичку солнечного света с улицы. Вандерверф была в тесно облегающем платье с глубоким вырезом. Бедра соблазнительно покачивались, и Кайе подумал, что его намеренно очаровывают.

— Патер Берле был здесь, вот почему такие меры предосторожности.

— Он был здесь? — Грит внимательно посмотрела на Кайе. — Я предупреждала твоего коллегу. С «Садом наслаждений» все в порядке?

Кайе был удивлен обращением, но ответил непривычным для себя «ты».

— Нет, Грит. Он не прикоснулся к картине. Еще нет. Он проник в кабинет Антонио. Я выследил его. Патер был очень разгневан и сломя голову выскочил из здания. Однако прежде Небриха смог выудить у него еще одну часть рассказа.

Грит задумчиво кивнула, потом взяла Кайе под руку, и они пошли в направлении мастерских.

— Полагаю, вы не вызвали полицию. Весьма неосторожно с вашей стороны. Берле опасен.

— Он был в курсе нашей работы. А Небриха хотел узнать, соответствуют ли открытия, сделанные нами на картине, действительности.

— И что же?

По пути в реставрационные мастерские Кайе рассказал Грит о значении надписи «PSSNNMR», о каббалистической нумерологии в имени Босха и мыслях о цикличности, которые развивал Небриха.

Грит слушала и улыбнулась, узнав, что ее намек на имя Босха вызвал такую бурную реакцию. Только когда Кайе упомянул Алмагина, Грит заволновалась:

— Что о нем известно патеру Берле?

— Ну, этот человек что-то скрывал.

Пройдя пост охраны, они вошли в мастерские. Свет, проникавший через множество окон, наполнял помещение, и волосы Грит засияли красным пламенем. Кайе на мгновение закрыл глаза, чтобы привыкнуть к слепящим лучам. В мастерской на мольбертах стояли четыре картины большого формата, перед ними лежали инструменты реставраторов. В центре располагалась доска «Сада наслаждений». Картина сияла яркими красками. Грит подошла к картине, чтобы оценить работу реставратора.

— Вы убрали все отслоения и скрыли трещины. Следов кислоты и в самом деле не осталось.

Реставратор посмотрел сначала на картину, затем на совершенные формы Грит. И не смог решить, что привлекает его больше.

— Я считаю эту картину Босха произведением для тех, кто находится в поиске. Взгляд переходит от фигуры к фигуре, от сцены к сцене. Я спрашиваю себя: где спрятана тайна? И думаю, что она откроется нам, если правильно поставить вопрос.

Кайе в растерянности смотрел на картину. Он еще никогда не рассматривал ее с такой позиции.

— И какой вопрос задала бы ты?

Грит пожала плечами и обернулась к реставратору:

— Если бы ты знал, Михаэль, что нашей жизни суждено вечное возвращение и ты захотел бы передать эти знания другим поколениям, как бы ты сделал это?

Кайе был обескуражен вопросом и вновь сосредоточился на картине.

— Есть две возможности. — Он подумал об идее Небрихи. — Если возвращение определено до малейших деталей, я бы не стал ничего делать. Ибо каждый рисунок, картина, каждый намек погибнет при Апокалипсисе, и ничего из старого мира не перейдет в новый, поскольку там все и так повторится. Но если это соображение неверно и повторение включает в себя развитие, я бы написал книгу, нарисовал картину, которые переживут века, так как имеют собственную ценность.

— Я пришла к такому же заключению, Михаэль. Послушай, ты знаешь историю Якоба ван Алмагина, как она записана в рукописи. В ней есть кое-что, о чем умолчал патер Берле.

Кайе насторожился. Небриха прав: Грит знает больше, чем готова рассказать.

— Предположим, что веками существовали организации или группы ученых, представленные различными объединениями. Их находят в иудаизме и христианстве, у тамплиеров и у членов Алой и Белой розы, у масонов и в других братствах. Не более пяти-шести человек. Их выбирают из своих рядов и посвящают в таинство.

— Прекрасно. А каким образом эти люди связаны с нашей картиной? И откуда тебе это известно?

— Я только предполагаю. Как я к этому пришла, расскажу в следующий раз. Якоб ван Алмагин принадлежал к такой группе. Он был одним из величайших умов своего времени. Уже тогда следовало принимать решение, хотя, возможно, его приняли намного раньше, только не смогли осуществить. Записать знание о предстоящем повороте и сообщить «мудрецам будущего». Они хотели перенести информацию о прошлом в будущее.

— Если я правильно понимаю, «Сад наслаждений» — это эксперимент. Попытка. Но картина слишком оригинальна, слишком умело выполнена и слишком хорошо продумана. Односторонняя интерпретация картины — дань современности, отражение концепции людей с узким кругозором. А это полотно далеко не однозначно.

Кайе подошел ближе к Грит и почувствовал аромат ее духов.

— Нет, не эксперимент, Михаэль. Благодаря принадлежности к адамитам Алмагин мог не только сформировать их идейное наследие и перенести его в картину, но и придать отдельным частям триптиха двойное значение и использовать для своих целей, для следующего уровня. Картина стала своеобразной машиной времени, которая движется в будущее, чтобы там ее правильно прочли.

Кайе отвел взгляд от волос Грит и посмотрел на картину.

— Как можно верить, что кто-то в состоянии обнаружить скрытые знаки под слоем краски? И кто сейчас должен прочесть их?

— Возможно, такой человек, как патер Берле. В его рукописи определенно есть ключ к пониманию «Сада наслаждений».

— Именно! Послание не было обращено к патеру и ему подобным. Но он всерьез верит в его существование и не успокоится, пока не уничтожит картину.

Взгляд Кайе переходил от картины к Грит и обратно. Женщина стояла очень близко к нему, ее запах дурманил.

— Если я правильно понял тебя, Грит, то посвященные существуют и сегодня. Однако если группа собирающих знания о развитии мира передает их из поколения в поколение, то почему они до сих пор не раскрыли тайну?