В погоне за Эдемом - С. Линни

Замечательно. Все вещи офицера американской армии останутся здесь, под полом, а новая, усовершенствованная Джейме Ричардс продолжит путь уже как скромная местная жительница.

Герику пришлось изрядно потрудиться, чтобы полностью раздеть бесчувственную пленницу. Начав с ботинок на высокой шнуровке, он работал быстро и умело. Каждый снятый предмет одежды складывался и отправлялся в черный пакет для мусора. Предвкушение того, что должно было совершиться, оказалось самым утонченным мучением.

Наконец на Ричардс остались только трусики, бюстгальтер и солдатский жетон, которым Шредер и занялся. В этом вторжении в личную жизнь молодой женщины было что-то сексуальное. Герик лишь скользнул взглядом по информации на жетоне. Имя и фамилию он уже знал, а номер карточки социального страхования и группа крови его не интересовали. Последним было указано вероисповедание: пресвитерианская церковь. Разумеется, это нисколько его не удивило. Ричардс, конечно же, принадлежала к той религиозной группе заблудших, которая позволяла своим членам принимать участие в выборе духовных наставников.

Но Герик хотел узнать больше. Какие личные вещи есть у Ричардс? Что они могут сказать о ее натуре?

На цепочке вместе с солдатским жетоном висел маленький серебряный крестик – опять же ничего удивительного. Еще у Ричардс был маленький квадратный серебряный медальон с каким-то святым. Прищурившись, Герик прочитал: «Святой Михаил, покровитель летчиков, хранит нас». Это его несколько озадачило, поскольку он считал всех святых частью католической религии. Может быть, Ричардс находила какое-то утешение в том, чтобы разделять эти предрассудки? На обороте было выгравировано: «Авиационная бригада 2-й пехотной дивизии». Отлично, значит, речь идет о каких-то групповых предрассудках. Судя по всему, в том, что касалось Ричардс, святой Михаил сегодня решил немного отдохнуть.

Гораздо больше Герика заинтересовало то, что на шее у Ричардс была еще одна цепочка. На ней висело лишь одно простое золотое кольцо. Наверное, обручальное. Странно – носить его на шее, а не на пальце. Или это кольцо принадлежит кому-то из родственников Ричардс, или она замужем как бы не по-настоящему. Вроде бы да, в то же время нет. Получалась какая-то бессмыслица. С другой стороны, опять же если для Ричардс это имеет какое-то значение, позволяет ей выразить себя, то пусть будет так.

Когда Герик приподнял голову бесчувственной женщины, чтобы снять две серебряные цепочки, та слабо застонала и попыталась вытереть глаза тыльной стороной ладони. Герик не знал, какие сны она сейчас видит, но не сомневался в том, что Ричардс еще в течение нескольких часов не сможет прийти в сознание.

Ему пришлось тянуть за цепочки, чтобы протащить их через заплетенные светлые волосы, но в конце концов обе были сняты, и Герик уложил податливое тело обратно на койку.

Он бросил цепочки к форменной одежде, практически целиком заполнившей пакет для мусора, туго сжал пластмассовые застежки, крепко связал ручки и бросил мешок в нишу под полом. Посмотрев на него в последний раз, Герик усмехнулся. Когда мешок найдут, Ричардс уже давно не будет в живых.

А мир станет совершенно другим.

Герик положил на место две короткие доски, служившие люком, и прикрыл их выцветшей циновкой. Затем он вернулся к койке и постоял там, с торжествующей усмешкой любуясь бесчувственной женщиной. Шредер наслаждался тем, как солнце и песок выкрасили руки и лицо Ричардс в орехово-бурый цвет. То же самое можно было сказать про него самого. При этом тело женщины осталось нежно-бледным. Разумеется, Герик собирался ее изнасиловать. Потому что у него была такая возможность. Он просто обязан был показать этой женщине, кто здесь хозяин.

Шредер этого хотел.

Однако в действительности он оказывал Ричардс услугу. Если она вдруг забеременеет, то у ребенка в жилах по крайней мере будет высокий процент чистой крови.

Обойдя вокруг койки, Герик приподнял молодой женщине голову и стащил резинку, которой были перетянуты ее волосы, затем пальцами расчесал освободившиеся пряди. Локоны покрывала пыль, но, похоже, их золотисто-соломенный цвет был естественным. В целом Ричардс напоминала чистокровную арийку. Разумеется, кровь у нее была подпорчена, но все-таки не настолько сильно, чтобы оправдывать такие вопиющие проступки.

«Сучка трахнутая», – подумал Герик и тут же усмехнулся, потому что именно это он сейчас и собирался сделать.

К нему вернулась злость. Он начал с того, что с силой отвесил молодой женщине шлепок тыльной стороной ладони.

Удар частично привел ее в чувство. Она закашлялась, затем снова застонала, беспокойно мечась по койке, застеленной серым холстом.

Герик усадил ее, собираясь снять белый хлопчатобумажный лифчик.

Тут одновременно произошли две вещи.

Радиоприемник в углу с треском ожил.

Джейме Ричардс вырвало.

Хуже того, что значительная часть этой мерзости оказалась на черной рубашке Герика, было только то, что молодая женщина продолжала давиться и захлебываться.

Не было ничего удивительного в том, что человека, которого усыпили хлороформом, а затем долго везли по ухабистой дороге в багажнике, вырвало. Просто это случилось в самый неподходящий момент. Герик не мог ответить на вызов по радио, предварительно не очистив Ричардс дыхательные пути, чтобы она не захлебнулась в собственной рвоте. Ему нестерпимо захотелось бросить ее умирать от асфиксии, но умом он понимал, что она нужна живой.

Поэтому Герик прилежно наклонил голову молодой женщины и засунул пальцы ей в рот, стараясь проникнуть как можно дальше в горло, чтобы очистить его от остатков содержимого желудка. От сладостного предвкушения не осталось и следа. Зловоние было отталкивающим.

Убедившись в том, что дыханию Ричардс больше ничего не мешает, Герик поспешил в дальний угол, чтобы ответить на вызов Сатиса, который, вне всякого сомнения, хотел узнать, куда пропал Шредер вместе с драгоценными реликвиями. Немец мысленно поклялся себе в том, что, как только Сатис разберется с этой сучкой, она умрет.

9 апреля 2003 года, 00.18

Штаб-квартира Сатиса

В 16 километрах к западу от Багдада

Центральный Ирак

Ей в лицо плеснуло что-то очень-очень холодное.

Джейме попыталась открыть глаза. Вокруг закружились размытые краски, и ей потребовалось какое-то время, чтобы понять, что она лежит на полу. Получив эту информацию, Джейме снова закрыла глаза.

Она постаралась сосредоточить внимание на себе самой и разобраться, что к чему. Занятие это оказалось не из радостных. У нее на теле не было ни одного дюйма, который не был бы пропитан болью. Пока что Джейме еще не могла определить, где болит сильнее всего, но голова раскалывалась, ее тошнило, а мысли у нее перепутались. Подождав еще немного, она смогла выделить ощущения того бока, который соприкасался с полом. Ее ладонь нащупала мягкий ворс ковра. Джейме снова открыла глаза. Ковер оказался пестрым, в ярких красных, золотых и зеленых тонах, сотканный вручную из натуральной шерсти.