Подорожный страж - Андрей Лукин

Сосна была высокая или просто казалась высокой в темноте. У Стёпки слегка захватило дух. Он словно парил над ночным лесом, и скрытая мраком земля со всеми её страхами и заботами проплывала где-то далеко-далеко под ним, так далеко, что если сорвёшься и упадёшь, лететь будешь долго, и неизвестно, долетишь ли вообще.

Он покрепче обхватил ствол и обвёл взглядом невидимый горизонт. Мир был велик и необъятен. И захотелось оторвать руки от дерева и раскинуть их широко-широко, и полететь, скользя над бескрайним простором в густом непроглядном воздухе, то взмывая в запредельную вышину, то плавно опускаясь к верхушкам деревьев.

Дрэга подслушал эти мысли, выметнулся снизу прямо перед Стёпкиным лицом, мягко хлопнул крыльями и упал во мрак, чтобы скользить и взмывать и спускаться. И до чего же Стёпка ему завидовал!

Небо над головой искрилось торжественной россыпью мелких летних звёзд. Луна то ли ещё не взошла, то ли пряталась где-то за тучкой. Вверху было темно, внизу было темнее. Вообще ничего не было видно. Ночь старательно прикрывала весь Таёжный улус от края до края, а маленький демон стоял в середине этой темноты на тоненькой ветке и изо всех сил таращился на все четыре стороны, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.

Потом он разглядел. На небе было много огоньков, на земле — всего один. Не так чтобы очень далеко, километрах, может, в двух, если не ближе. Стёпка сразу догадался, что это за огонёк. В лесу кто-то жёг костёр. Открыто и без боязни. И вряд ли это был Людоед, потому что… потому что вряд ли это был он. А если даже и Людоед, что с того? Заявимся по-наглому в гости и прогоним его от костра, потому что демоны, между прочим, круче любых людоедов. Только бы в последний момент не сдрейфить.

Стёпка долго вглядывался, даже глаза заболели, и чем дольше он смотрел на манящее пламя, тем сильнее ему хотелось оказаться у этого костра, сидеть рядом с людьми, кем бы они ни оказались. Пусть даже разбойниками. После мертвящей Старухи любые разбойники покажутся милейшими людьми. Они по крайней мере живые и теплые… Дрэгу бы туда послать на разведку, но он, паразит, во-первых, ещё не вернулся, а во-вторых, говорить-то всё равно не умеет.

Стёпка осторожно спустился вниз, пихнул гоблина:

— Костёр там горит. Туда пойдём.

— Это Людоед! — перепугался Смакла, и его глаза явственно отсверкнули зелёным. — Не пойду!

— Там их целая семья, — пошутил невесело Стёпка. — Людоед с людоедихой и куча маленьких голодных людоедиков. Сидят, зубами щёлкают, вкусного гоблина к ужину поджидают, — он засмеялся. — Да ты не боись, мы сначала издалека посмотрим. Всяко лучше, чем на дереве от страха трястись.

Смакла был с этим категорически не согласен, он бы лучше на дереве подрожал до утра, но Стёпка стал спускаться, и гоблин, повздыхав, последовал за ним.

Добираться до костра пришлось долго и трудно. Страж почему-то помогать не захотел, и Стёпка на него за это здорово рассердился. Не помогло даже истинное имя. Как говориться, все спят, приходите утром. Нет, не зря эта медяшка бронзовая Смакле не нравится, кроется в ней какая-то вражеская подлость. То, понимаешь, работает, то не работает. Ненадёжная в общем вещь.

Подкрасться к костру следовало незаметно, потому что а вдруг там всё-таки, ну, пусть не Людоед, а, скажем, оркимаг. И лучше узнать об этом заранее. Вот они и крались с оглядками да с остановками, да прислушиваясь чуть ли не после каждого шага; да продираться пришлось сквозь хваткие и колючие заросли; да скала на пути попалась, которую едва удалось обойти; да корни под ногами; да не видно ни шиша…

Когда по стволам заплясали багровые отсветы, Стёпка опустился сначала на четвереньки, а затем и вовсе пополз по-пластунски. Смакла полз следом, и оказалось, что получается это у него не в пример лучше.

У костра сидел всего один человек. Он сидел совершенно спокойно, не оглядывался, не вертел головой, подбрасывал в костёр ветки, смотрел на огонь, думал о чём-то своём, ночь пережидал.

Обычный был человек. Не вампир, не людоед, не упырь. Просто человек. Весич или тайгарь. Охотник, скорее всего. Да, точно — охотник. Лук вон рядом лежит и колчан со стрелами.

Стёпка лежал в кустах, смотрел на бородатое задумчивое лицо незнакомца, на его спокойные несуетливые руки, на топор, воткнутый в поваленный ствол. Кажется, этого человека можно было не опасаться. Он один, он не из дружины, на оркландца ни с какого боку не похож, разве что плащом чёрным… Да и страж опасности не чует. Как думаешь, Смакла?

— Неладно тут чевой-то, Стеслав, — горячо зашептал ему в ухо гоблин. — Нечисто. Не пойду я туды, к энтому, хошь ты что со мной делай.

— Думаешь, это Людоед?

— Не похож он на Людоеда.

— Чего же тогда боишься?

Смакла вместо ответа только голову поглубже в плечи втянул: не знаю, мол, чего, но шибко боюся.

До костра было достаточно далеко и переговаривались они совсем тихо, так что охотник услышать их никак не мог.

Но он услышал.

Повернулся вдруг в их сторону и сказал в полный голос и даже чуть-чуть весело:

— А выходьте-ка вы оба к костру, мальцы! Довольно ужо за кустами животы пролёживать!

И это не было дешёвым трюком, рассчитанным на наивных простачков. Он в самом деле точно знал, где они лежат, и смотрел Степану прямо в глаза. Не мог их видеть, но смотрел и видел.

Смакла, естественно, сразу дёрнулся убегать — Стёпка едва успел схватить его за мешок. Глупо было убегать. Сами же сюда припёрлись, никто не заставлял (не считая, конечно, Людоеда и Старухи). В конце концов Стёпке вообще бояться было стыдно, со стражем-то на шее, да после блистательных побед над разбойниками, гномами и оркимагом. Ха! Ежели что, уделаем и этого шибко глазастого охотника так, что и пикнуть не успеет.

Стёпка встал, отряхнулся, заставил подняться гоблина — ох, и не хотелось же Смакле подниматься с земли! — и потащил его к костру. К теплу, так сказать, и к свету.

Незнакомец спокойно ждал, а когда они приблизились, приглашающе повёл рукой:

— Присаживайтесь к огоньку, гости нежданные. Обогрейтесь, отдохните.

В голосе его звучала неприкрытая насмешка, и сам он словно бы усмехался в усы. Его можно было понять. Выползли из ночного леса к костру два перепуганных мальца, у одного на голове шляпа хуже не придумаешь, у другого на ногах обувка не пойми какая. Грех над такими не посмеяться.

Стёпка, чтобы сохранить лицо — крутой демон всё-таки, не хухры-мухры, — насмешку решил не замечать, огляделся и присел на лежащий на земле берёзовый ствол так, чтобы его и охотника разделяло пламя костра. Смакла помялся, пошмыгал носом, и сел рядом.