Мундиаль (СИ) - Лебедев Евгений Николаевич

Александр Генрихович меня по-отцовски приобнял и ненадолго задумался.

— А ты знаешь, я когда в Германии играл, часто на встречи с «Гамбургом» сюда приезжал, — тренер посмотрел оценивающе по сторонам и продолжил. — Тогда здесь был другой стадион. Совсем не похож на этот. Он вмещал гораздо больше зрителей, да и развёрнут был с севера на юг. Когда я вернулся в Россию, старый стадион полностью снесли, а весной 1998 года здесь уже появился этот красавец.

Бородюк замолчал. Каждый думал о своём.

— Саня, — вдруг начал Бородюк. — А я ведь на этом старом стадионе никогда не выигрывал. Помню, однажды сыграли вничью, а остальные матчи мой клуб проигрывал «динозаврам». Это прозвище было такое у местного клуба, — усмехнулся мужчина. — Надеюсь, сегодня мы выиграем и этот стадион тоже станет для меня счастливым.

— Получается, и я здесь не выигрывал. Ну, мы это обязательно сегодня исправим. Для этого надо, всего лишь, обыграть какую-то Италию. Пустяки! Правда, Генрихович?

Бородюк засмеялся и похлопал меня по спине.

— Ладно, победитель, иди к остальным. Сейчас лёгкую пробежку сделаем, а потом «стандарты» начнём отрабатывать. Как там твоя рука?

— Честно? Синяк меньше, только когда пальцами двигаешь, то болит. Но терпимо. Так что не волнуйтесь, всё будет пучком.

Тренировка продлилась от силы минут сорок. Даже вспотеть толком не успели. После обеда был «тихий час» и я даже успел немного вздремнуть. После лёгкого перекуса, всю команду собрали в большом зале, где присутствовали Мутко с Фетисовым. Да, уж… сейчас начнётся! И действительно, сразу после «лекции» Юрия Павловича, началась «политинформация» от спортивных чиновников. Я с отрешённым видом слушал весь этот бред о патриотизме, а в конце выступления глава РФС нас и «пряником» поманил.

— Мужики, вы ДОЛЖНЫ постараться, нет вы ОБЯЗАНЫ выйти в полуфинал. А уж мы в долгу не останемся. Поверьте, после чемпионата будем с каждым в отдельности решать ваши личные и жилищные вопросы. В общем, мы на вас надеемся. Не подведите нас.

После этого пафосного обращения в помещении наступила тишина. Вот нахера было на нас «давить» перед самой игрой. Мы что, дети малые и не понимаем всю ответственность перед тренерским штабом, многомиллионными болельщиками и, наконец, нашей Великой Державой? Мы что, свою Родину не любим и не гордимся ею? Да каждый из нас хочет проявить себя на Мундиале на все сто процентов. Это ведь и в наших интересах. От этого зависит наша дальнейшая футбольная карьера… И душа поэта не выдержала.

— Так, ребята, записываемся в очередь. Кому там жильё в Кремле выбить у правительства? С видом на Красную Площадь. Или особняк в Подмосковье желаете? Чтобы там речка была, лес, ну и живность, естественно, в нём присутствовала. Вдруг, захотите поохотиться на кабанчика или лося. Чего парни хотите? Не стесняйтесь, к нам сегодня золотая рыбка со щукой пожаловали.

Ребят наконец-то отпустило и они рассмеялись, а Мутко аж побагровел от моего нахальства. Здесь нужно отдать должное Фетисову, который не растерялся и с улыбкой ответил:

— Не переживай, Саша, в обиде не оставим. Ты своей игрой заслужил гораздо больше. И, насколько я знаю, в правительстве этот вопрос тоже уже обсуждался. Премия премией, а подарками не обидим.

В отличие от Мутко, Фетисов мне был симпатичен как человек. Я его считал «своим». Он знал о чём говорит. Этот, выдающийся в прошлом хоккеист, тоже получал за победы в крупных турнирах разные ценные подарки от государства и клубов. И я считаю это нормальным явлением. Добился нужного результата, прославил свою страну на спортивной арене — будь добр получи «пирожок с полочки», а то и не один. Думаю, в моём случае, я уже на целый кондитерский отдел заработал.

— Вячеслав Александрович, даю вам слово, что Италию мы возьмём. Как и полуфинал с финалом. Вот девятого июля и поговорим о подарках, — перешёл я на серьёзный тон.

— Виталий Леонтьевич, команде пора собираться и выезжать на игру, — разрядил обстановку главный тренер.

— Ну, тогда ни пуха ни пера вам. Вперёд за победой! Встретимся уже после игры, — пожелал нам успехов Президент РФС.

Когда я выходил из помещения, то увидел улыбающихся Сёмина, Бородюка и Фетисова, последний и вовсе мне подмигнул. во даёт мужик! Через полчаса я уже сидел в автобусе и удивлялся происходящему на улицах. Наш кортеж сопровождали аж четыре полицейских машины, но их присутствие нам особо не помогало. Мы всё равно ехали с черепашьей скоростью. Наверное, пешком и то было бы быстрее. Расстояние от отеля до стадиона было чуть более двух километров и вот этот отрезок пути мы ехали почти полчаса. Да я бы пробежал его уже раз десять туда и обратно. По улицам, в сторону арены спокойно и мирно шли тысячи и тысячи людей. В этом людском потоке все перемешались. И русские, и итальянцы, и французы, и немцы с испанцами… я даже кого-то с американским флагом увидел! Все они напевали свои национальные песни, размахивали флагами и шарфами. Многие итальянцы были одеты либо как римские легионеры, либо сенаторы в алых тогах и с венками лавровых листьев на голове. Наши тоже от них не отставали. Хватало и голубых беретов, и шлемофонов, и заячьих ушей на обручах, и кокошников, и шапок Мономаха. Два мужика вообще переоделись в алые бабьи сарафаны, а на головы напялили будёновки с алыми звёздами. Я чуть не поперхнулся, увидев троих богатырей на конях и бабу Ягу в ступе. Лошади и ступа, конечно, были не настоящими, а из картона. Но, всё равно, неужели эти конструкции пропустят на стадион? Или попросят снять? Обязательно нужно после игры кинуть им футболку. Ведь старались же.

Через несколько часов начнётся битва наших сборных и что будет после окончания матча, самому Богу неизвестно. Кто-то выйдет победителем, а кто-то и проигравшим. Здесь, в плей-офф, уже мирного исхода не будет. Как говорится «На щите или со щитом». Другого уже не дано.

Я отвернулся от окна и покачал головой. Интересно, а что будет твориться на финальной игре девятого июля? И будто услышав мои мысли, Максим Константинович вставил и свои три копейки: на игру были проданы все билеты. А ведь это, без малого, пятьдесят семь тысяч зрителей! А в Берлине так вообще семьдесят четыре тысячи с половиной зрителей будет! А уж когда они все заорут! В общем, весело будет в столице Германии. Осталось малое — туда попасть.

Когда подъехали к стадиону, то я увидел два огромных экрана, на которые должна будет транслироваться игра. Тут соберутся поклонники футбола, у которых не было возможности попасть на стадион. Было бы отлично их поблагодарить после игры, но как?

Может на стадионе помахать им в камеру? Левой, которая в шине. Нет, однозначно, когда буду выходить на поле, её сниму, так как мешает полноценно двигаться. Я обколотился головой о шторку на окне и погрузился в мысли о доме. Интересно, как там мама? Сегодня ей исполняется сорок один год. Я и прошлый её день рождения пропустил, и на этот не попаду. Она сейчас, наверное, с Олей на стол накрывают, готовятся смотреть нашу игру с Италией. «Медовик» испекли, шницелей с отварным картофелем и селёдку под шубой приготовили. У меня даже рот слюной наполнился. А если поздравить её на камеру?

Я стоял возле скамейки запасных и вместе с болельщиками пел гимн своей страны. Эффект от многотысячного хора, в почти замкнутом пространстве, создавал настолько эмоциональный результат, что пробивало аж до слёз. После окончания пения раздались настолько оглушительные аплодисменты, что я даже содрогнулся.

Опустившись в кресло, положил руки на подлокотники, расстегнул верх спортивной куртки и поправил шинную повязку, которая была наложена поверх нательной футболки. Андрей Викентьевич на мою просьбу снять жёсткую повязку лишь приподнял брови и устало вздохнул. Ну, что же, будем играть с ней.

Глава 13

Германия, Гамбург. 30 июня 2006 года.

Лёха Смертин отправился к бригаде бельгийских арбитров, где к ним присоединился капитан итальянцев Фабио Каннаваро. Монетка полетела ввысь и упала на траву. По довольной улыбке Смертина я понял, что наш капитан угадал сторону монеты. Лёшка выбрал ввод мяча с центра поля.