Царство сынов Солнца - Владимир Кузьмищев

Четко выделяются две главные тенденции, определявшие сущность политики Куско в отношении других племен и народов (мы просим извинения за то, что вынуждены пользоваться современными терминами). На первый взгляд они не просто противоречат, но даже исключают друг друга. Судите сами.

Инки прежде всего стремились к поголовной кечуанизации всего населения страны. Но одновременно они сознательно заставляли покоренные племена и народы сохранять свою этнокультурную самобытность или, точнее, ее наиболее очевидные формы проявления, включая одежду, культуру и даже религию, а также — и это очень важно! — местные, формы правления. Последнему придавалось особое значение.

Встретившись в реальной жизни Тауантинсуйю лицом к лицу с великим разнообразием племен и народов, испанцы даже не усомнились, что перед ними единое государство. Но они увидели и другое: даже если собирались вместе "сто тысяч человек", различить их "национальную принадлежность" не составляло никакого труда (Сьеса де Леон).

В основе всей деятельности сынов Солнца лежал абсолютно земной принцип, не составляющий никакой тайны: все, что способствует укреплению власти, должно быть не просто использовано, но и всячески развито, поддержано всеми имеющимися средствами. Эта истина знакома всем, однако далеко не все способны понять, что конкретно можно и должно включить в это самое «все». Именно здесь таится главная трудность. Но инки сумели обнаружить и активно использовать достаточно могучие, надежные и во многом единственно возможные рычаги управления своей страной.

Первым из этих рычагов стал достаточно рискованный эксперимент, проведенный сынами Солнца сразу же за победой над чанками: инки не просто сохранили жизнь вождям чанков, но и включили их боевые отряды в состав своих войск, ушедших на завоевание царства Колья. Чанки во главе с Анко-Валью помогли инкам победить Колья, однако после той победы по каким-то причинам сыны Солнца решили прервать свой эксперимент. Возможно, они посчитали его оконченным и не захотели больше рисковать — в подобной мысли их могла убедить сила чанков. Можно допустить, что инициаторами разрыва с Куско стали сами чанки. В этом случае стремление инков уничтожить своего союзника не кажется чем-то необычным.

В любом случае второй конфликт между инками и чанками хотя и закончился неудачей для сынов Солнца, он, однако, не опроверг целесообразность использования побежденных в интересах Куско. Но нас интересует в данном случае совсем другое: сам факт сохранения в официальной истории Тауантинсуйю рассказа о побеге чанков во главе с Анко-Валью. Действительно, почему инки сохранили память о своем поражении, ибо именно так расценивается побег чанков?

Нам представляется, что на фоне последующей неукоснительной практики включения царств других индейцев в состав Тауантинсуйю этот факт достаточно убедительно говорит: в уходе чанков в чем-то оказались виновны сами инки, и они поняли это. Они поняли и то, что случай с чанками должен послужить наглядным уроком для потомков. Ибо только так можно объяснить, почему в официальной истории инков, состоящей сплошь из побед и триумфов, нашлось место для рассказа о полном крахе миссионерства сынов Солнца.

Политика сохранения местной неинкской «администрации» в царствах, включенных в состав Тауантинсуйю, была реальным фактом. Она же стала одним из наиболее надежных инструментов укрепления власти инков. Более того, в условиях этнически пестрого населения страны это был, пожалуй, единственно пригодный путь решения этнокультурной проблемы, который одновременно выступал в роли гаранта власти самих сынов Солнца и даже усиливал ее. Вот почему, как бы ни сопротивлялся инкам курака, сыны Солнца предпочитали «простить» его, когда вопрос о включении в Тауантинсуйю царства кураки уже не вызывал сомнений. Но если курака не принимал прощения и его приходилось казнить, освободившийся трон инки предоставляли только тому из наследников, кто, по местным обычаям, имел на него право.

Скажем прямо, то был отнюдь не бескорыстный ход в сложной политической игре сынов Солнца. Вернемся к тому же случаю с чанками. Как могло случиться, что чанки, лишь недавно воевавшие насмерть с инками, вдруг оказались в рядах их армии, предпринявшей завоевание царства Колья? Почему чанки не повернули оружие в привычную сторону, то есть против Куско, а напали на тех, кто, став объектом агрессии инков, должен был казаться им естественным союзником, а не врагом?

Мы полагаем, что только в одном случае все эти вопросы могут получить достаточно убедительное объяснение: чанки пошли на войну против Колья не за инками, а за своим природным господином, каковым для них являлся Анко-Валью. Иными словами, не инки, а сами чанки повели в бой своих воинов.

Но, сохраняя власть за природными господами, инки отнюдь не заботились о соблюдении или охране "наследственного права" покоренного царства. Их волновал куда более важный вопрос: защита и укрепление универсальности принципа "божественного начала" власти над простыми людьми, власти "от бога" и потому незыблемой, извечной. В условиях той эпохи, того миропонимания трудно было найти более надежного гаранта, если он, естественно, имел возможность опираться на реальную силу. Инки обладали такой силой.

Можно даже допустить, что после установления господства Куско основная масса населения присоединенного царства какое-то время попросту не знала, не осознавала случившихся перемен. Ведь, в сущности, менялась только верховная власть, а не привычный, "от бога", порядок — служить своим господам и жрецам. Что же касается изменений "идеологического плана", то они могли коснуться основной массы населения далеко не сразу и не так остро, поскольку такими вопросами занималась почти исключительно правящая верхушка (знать, жречество), старательно оберегавшая эту сферу духовной деятельности от своих же подданных.

Предпринимая завоевание, сыны Солнца, как мы знаем, отнюдь не ограничивали себя только задачами чисто военного порядка. В их войсках, напомним, шли особые подразделения, которые предназначались для мирного освоения завоеванных Куско земель. Сыны Солнца так прямо и формулировали свою главную цель, призывая воинов причинять как можно меньше ущерба сооружениям и запасам продовольствия противника, ибо, "говорил им Господин, скоро они будут нашими, как те, что уже ими стали".

Но инки не только сохраняли все полезное, вводя усовершенствованные методы земледелия и обучая им население присоединенных земель, но и снабжали на первых порах тем, чего недоставало. Таково свидетельство испанца Сьесы де Леона.

Таким образом, социальная структура завоеванного сынами Солнца чужого царства достаточно долгое время практически не изменялась, а "новый порядок" в относительно короткие сроки мог даже улучшить экономическое положение, особенно питание основной массы населения. Но "новый порядок" наносил жестокий удар по местной знати и жречеству. И хотя они оставались знатью и жречеством, с приходом инков эта категория населения оказывалась сама в услужении у Куско. Не каждый из них мог и хотел смириться с таким положением, однако они все же оставались представителями господствующего класса, и это устраивало большинство из них.

Инки не могли не понимать, какую опасность представляла именно эта часть населения. Пример Анко-Валью постоянно напоминал об этом. Конечно, сыны Солнца могли физически уничтожить этих потенциальных бунтовщиков, но тогда возникла бы другая и не менее сложная проблема: кем заменить столь важную для управления царством часть "государственного аппарата" Тауантинсуйю?

Уничтожение местной знати наверняка вызвало бы волнение среди подданных. Оно означало бы также нанесение смертельно опасного удара и по тщательно оберегавшемуся инками принципу божественного происхождения власти.

Иными словами, инки нуждались в подобной категории подданных, чтобы через них осуществлять свое господство. Усвоив эту истину, сыны Солнца не стали создавать "новую знать", а активно приступили к приручению уже имевшихся «кадров» местного руководства, сохранив за ним внешние атрибуты власти и положение господствующего класса. Правда, теперь местная знать оказалась вынуждена не столько решать самостоятельно, сколько своими руками проводить в жизнь задачи, разрабатываемые «центром», то есть Куско.

Естественно, что среди методов приручения местных курак не последнее, место занимал многопудовый камень, который сбрасывался на «непонятливых» в воспитательных целях. Для особо важных и потому наиболее опасных бунтовщиков из числа знати в Куско имелась специальная тюрьма Самка-уаси. В ней не столько отбывали наказание, сколько «выясняли» виновность предполагаемого преступника. Происходило это так: подозреваемого бросали в подземелье, заполненное всевозможными хищниками и ядовитыми тварями, неизвестно как уживавшимися друг с другом, когда они были свободны от процедуры "дознания истины". Если по прошествии определенного, числа дней испытуемый не погибал, он считался невиновным. Во всех остальных случаях сомнения в его виновности ни у кого далее не возникали.