Царство сынов Солнца - Владимир Кузьмищев

С учетом этих замечаний мы переходим к рассказу о войне, которую бастард Атауальпа из Кито начал против чистокровных сынов Солнца из Куско.

Мы знаем, что Атауальпа еще совсем молодым юношей сопровождал отца в военных походах. Это видели и знали лучшие полководцы царства. Многие из них искали дружбу явного фаворита сапа инки. В отличие от законного наследника само положение бастарда Атауальпы было не таким изолированным. Он не просто казался, а действительно был более доступен. Бастардам, а также индейцам неинкам он представлялся своим человеком, которому, как и всем им, просто не повезло с рождением. В какой-то момент и сам Атауальпа должен был понять двусмысленность своего положения, понять то, что было скрыто от него благодаря любви всемогущего отца.

Мы можем лишь догадываться, какое впечатление произвело на Атауальпу это открытие. Только теперь он стал замечать, каким было к нему истинное отношение сынов Солнца. Он понял и то, что ожидает его после смерти Уайна Капака: если не гибель, то низведение до уровня обычного бастарда.

В Кито Атауальпу окружали родичи по материнской линии. Царство Кито было присоединено к Тауантинсуйю относительно недавно, и дочь бывшего правителя, а заодно и ее сына окружали представители знати того поколения, которое не просто помнило свободные от инков времена, но и остро переживало утрату власти. Именно эти люди больше всего пострадали от прихода сынов Солнца, и они же были главными носителями и хранителями «национальных» (этнокультурных) традиций индейцев Кито. Царство Кито было их царством, и они не могли не переживать утрату свободы и фактической, а не показной власти.

Близость Атауальпы к Уайна Капаку могла препятствовать их открытому сближению с бастардом, но лидеры "внутренней оппозиции" должны были искать и, несомненно, находили способы внушения Атауальпе "национальных интересов" царства Кито. Последующие события подтвердили это: междоусобная война между двумя сыновьями Инки Уайна Капака носила не только характер дворцового переворота.

С большой долей уверенности можно утверждать, что Атауальпа еще при жизни отца действительно размышлял над своим будущим. Он не мог не понимать, что в лице царства Кито располагал надежным союзником, готовым поддержать его в трудную минуту. Эта уверенность зиждилась на кровном родстве (помимо чисто политических факторов) и потому, говоря современным языком, имела национальную основу. Таким образом, при благоприятном стечении обстоятельств борьба Атауальпы за свое будущее вполне могла принять черты освободительного движения царства Кито.

Именно такому стечению обстоятельств помог не кто иной, как сам Инка Уайна Капак.

Однако здесь нужно предупредить читателя, что дальнейший ход событий, очевидцами финала которых стали испанцы — очевидцами и участниками, описан хронистами далеко не одинаково, Мы будем придерживаться наиболее распространенной версии, отдавая некоторое предпочтение Инке Гарсиласо. Но поскольку он слышал эту историю от своих родичей-инков, это будет в значительной мере инкский вариант событий, потрясших до основания царство сынов Солнца.

Итак, чем именно Инка Уайна Капак способствовал стечению тех самых обстоятельств, которые придали предпринятой Атауальпой борьбе освободительный характер?

Перед смертью Инка Уайна Капак оставил завещание, по которому он отдавал во владение своему сыну-бастарду царство Кито. И хотя трудно понять, чем было и что конкретно означало это «завещание» и существовало ли таковое (письменного документа сапа инка не мог оставить из-за отсутствия у инков письма), ясно одно: если завещание действительно имело место — последняя воля на смертном одре — это означало очевидное и вопиющее нарушение законов и обычаев сынов Солнца.

В Куско и Кито по-разному восприняли и по-разному толковали завещание Уайна Капака. В имперской столице сделали вид, что ничего особенного не случилось, и Инка Уаскар, воцарившийся на престоле, вроде бы с пониманием отнесся к назначению своего брата-бастарда правителем Кито, по традиции поставив его "вторым человеком", естественно, после себя самого.

В Кито ждали официального признания суверенитета своего царства, но еще больше реакции, которая должна была последовать на столь необычное решение самого блистательного и самого могущественного (естественно, при жизни) из всех когда-либо правивших в Тауантин-суйю сапа инков. Ждали и… не теряли времени даром.

Следует заметить: нет никаких доказательств, что Атауальпа сразу же после кончины своего августейшего родителя решил завладеть престолом Тауантинсуйю. Инка-бастард скорее всего и не помышлял о подобной дерзости. Перед ним стояла куда более скромная цель: закрепить за собою Кито.

На стороне Инки Уаскара были закон, обычаи, традиции и почти весь клан чистокровных инков-правителей.

На стороне бастарда Атауальпы, кроме завещания, находилось нечто куда более реальное — в его лагере стояли отборные, лучшие во всем царстве войска во главе со всеми самыми знаменитыми военачальниками. Они пришли в Кито вместе с Уайна Капаком и после его смерти застряли именно там.

Возможно, Инка Уаскар не спешил отозвать эти войска, поскольку знал об их преданности Уайна Капаку и своим боевым командирам, среди которых далеко не последнее место занимал Атауальпа. Возможно, для решительного разговора со своим братом-бастардом по поводу завещания их умершего отца Инка Уаскар собирал гвардию сынов Солнца, полагая, что она может усилить его аргументы при личной встрече со своим подданным, каковым он считал Атауальпу.

Как пишет Инка Гарсиласо, Атауальпа официально признавал свою зависимость от Куско, хотя то была лишь хитрость со стороны бастарда. Он приказал людям своего царства готовиться к поминанию Уайна Капака и заодно совершить в Куско поклонение, которое следовало оказать Уаскару как новому сапа инке. "Для одного и для другого нужно было взять с собой все наряды, украшения и праздничные костюмы, которые они имели, потому что он желал, чтобы праздник был наиторжественнейшим. С другой стороны, — поясняет Инка Гарсиласо, — он тайно приказал своим капитанам, чтобы каждый из них в своей округе отобрал бы наиболее пригодных для войны людей и приказал бы им тайно взять с собой оружие, потому что они были нужны ему не для поминания, а для сражений".

Главными «церемониймейстерами» на торжественном поминании Атауальпа назначил самых знаменитых полководцев Тауантинсуйю: Чильку-чима и Кис-Кис. По их именам трудно определить, принадлежали ли они к клану сынов Солнца, но они были родом из Куско. Известно, что оба прославились при Инке Уайна Капаке. Их любовь к Атауальпе могла быть вполне искренней. Столь же искренне инка-бастард закреплял их любовь к себе щедрыми дарами и другими свидетельствами своего расположения, чему научился у отца.

Можно не сомневаться, что и Инка Уаскар не менее решительно готовился не столько к торжественному поминанию отца, сколько к встрече с братом-бастардом. Он не был бы сыном Солнца, если бы не обезвредил брата, скорее всего отправив его к праотцам. Утверждения же хронистов Инки Гарсиласо, Хосефа де Акосты и других испанских историков, что Инка Уаскар полностью доверял своему родичу из Кито и с любовью и нетерпением ожидал с ним встречи, выглядят наивными, если не больше.

В Куско просто не должны были поверить в подлинность завещания Уайна Капака, если речь шла о разделе царства. Это очевидно даже нам, а хранителям обычаев и законов Тауантинсуйю любой намек на подобную рекомендацию со стороны усопшего правителя должен был показаться страшнейшим кощунством и чудовищным святотатством. Такого не мог совершить ни один сын Солнца, не говоря уже о Единственном. Ибо это означало отказ от святая святых, от главной и единственной цели, ради которой сыны Солнца спустились на Землю, Стоило ли Солнцу затевать всю эту нелегкую затею, если его божественные детки начнут раздавать по своей прихоти с таким трудом «цивилизованных» людей и приспособленные именно для этой цели земли?!

Повторяем: такая идея не могла прийти в голову ни одному сыну Солнца и тем более самому выдающемуся из них. Только так могли рассуждать и думать в Куско, получив сообщение о завещании Уайна Капака.

Ситуация с завещанием выглядит странной еще и потому, что после смерти Уайна Капака инкские специалисты по составлению и редактированию капаккуны должны были «прочесть» в присутствии официального преемника (а не сына бастарда) полный и нелицеприятный отчет о его, Уайна Капака, деяниях на посту сапа инки. Именно Уаскар должен был решать, что следует сохранить, а что предать забвению из длинного перечня мероприятий его отца и предшественника. Все это знал Уайна Канак.

Не мог он забыть и крайне неприятную возможность выпасть из главного документа Тауантинсуйю, что уже случалось ранее с нарушителями священных законов Солнца.