Царство сынов Солнца - Владимир Кузьмищев

Ответ может быть только один: в Тауантинсуйю было предпочтительнее показать себя инкой, сыном Солнца, нежели жрецом, служителем культа того же Солнца! А это, в свою очередь, означало, что, если в Тауантинсуйю и происходил процесс профессионализации жречества, он был еще весьма далек от своего завершения. В противном случае сами инки-жрецы постарались бы придумать для себя особое одеяние, которое показало бы их принадлежность и к клану сынов Солнца, и к служителям его религии. Но для инков положение жреца не казалось таким уж престижным, и они предпочитали оставаться «просто» сынами Солнца. И вместе с ними оставались самими собою, а не хранителями великих и недоступных для простого смертного таинств все остальные служители языческих верований царства инков.

Можно с уверенностью сказать, что такое положение дел продлилось бы не очень долго и об этом позаботились бы сами жрецы, непрерывно укреплявшие свою власть над людскими умами. Это было выгодно и клану правителей, но они пока еще не осознали всю полезность подобного мероприятия.

Господствующий класс Тауантинсуйю также не был однородным. О тех слоях инкского общества, которые в силу разных причин примыкали к нему, мы уже рассказали. Сам он состоял из двух далеко не одинаковых прослоек. Нижний слой был во много раз более многочисленным, нежели верхний. Его образовывала местная неинкская знать. Ее положение было в некотором роде двусмысленным: целиком и полностью подчиненная и зависящая от сынов Солнца, она должна была управлять вроде бы своими, но фактически уже инкскими землями и подданными. И управлять не по своему разумению или прихоти, а строго следуя законам и обычаям сынов Солнца. Это была знать "второй руки", управлявшая, но не правившая.

Естественно, что ее положение резко отличалось от положения трудящейся массы, но именно она, местная знать, больше всего теряла как в политическом, так и в экономическом отношении при включении в состав царства инков. Вот почему местная неинкская знать представляла для Куско наибольшую угрозу; она же являлась объектом последовательной и целенаправленной "идеологической обработки" со стороны инков.

Для этих целей в Тауантинсуйю существовала хорошо отработанная система "политического воспитания", но не самих курак, а их наследников. И если кураки только посещали столичный город Куско — они бывали там для участия в праздниках и торжествах или приходили по делам своих царств, — наследники постоянно жили в столице, пока не наступал их черед занять престол.

Сыны Солнца, составлявшие верхний слой господствующего класса, были безраздельными хозяевами и подлинными правителями всех Четырех сторон света. Создание панкечуанского царства, а позднее и многонационального (разноплеменного — этот термин звучит плохо, но точнее отражает суть) государства было их прямой заслугой. Власть инков была ничем не ограничена. Фактически поощрялись любые поступки инков, лишь бы они не оскорбляли божественного прародителя и не нарушали установленные внутри клана порядки. Все остальное было дозволено сынам Солнца.

Выше мы писали, что инки никогда не совершали преступлений. Так утверждал хронист Инка Гарсиласо, ссылаясь на заявления индейцев Тауантинсуйю. Хронист объяснил, почему сыны Солнца никогда не оказывались в положении правонарушителей: у инков не было "причин, которые обычно являются основаниями для преступлений, как-то: страсть к женщинам, или алчность к богатствам, или желание мести, ибо, если они желали красивых женщин, им было дозволено иметь их столько, сколько они хотели… То же самое имело место с богатствами, ибо у инков никогда не было в них недостатка, чтобы брать чужие или позволить подкупить себя из-за необходимости".

Яснее не объяснишь!

Но хронист то ли умышленно, то ли по недосмотру упустил еще один возможный мотив для преступлений — борьбу за власть. Такая борьба шла, однако сыны Солнца умело скрывали ее.

Официально все сапа инки восходили на престол Тауантинсуйю только законным путем. Все они числились старшими сыновьями умершего правителя, даже если не были таковыми (например, Инка Уайна Капак). Если же инка-правитель оказывался недостойным своего звания, его имя просто исчезало из капаккуны (так случилось с Инкой Урко). Иными словами, сыны Солнца не могли совершать преступления или иное зло, поскольку они были… сынами Солнца. Убедительная «логика»!

Для подданных Тауантинсуйю существовали три заповеди, сформулированные как приказ: они составляли суть морального кодекса, возведенного в ранг закона: "не будь вором", "не будь лжецом", "не будь бездельником". Каждая из них сама по себе, да и вместе взятые не могут не вызывать одобрения, но заложенная в них императивность — "не будь" — сразу же придает им классовый характер, поскольку речь идет о запрете, диктуемом одним слоем общества другому.

Из трех запретов только один носил материально контролируемый характер. Именно он наиболее отчетливо показывает подлинную сущность морального кодекса, установленного сынами Солнца для своих подданных. Ибо призывы не лгать и не бездельничать могли быть в равной степени обращены к любой социальной группе страны. А вот требование не быть вором, как мы знаем, к клану правителей не имело никакого отношения.

Так оно и было на самом деле. Отбирать две трети урожая, пользоваться без всякой компенсации трудом пуреха на "общественных работах", забирать самых красивых девушек в дома наложниц не считалось ни воровством, ни злом. Зато за один початок кукурузы, унесенный пурехом с надела Солнца или Инки, за уход с территории марки в поисках лишней охапки хвороста, за тайное свидание с девушкой, которую юноша имел несчастье полюбить, а она удостоилась чести стать "невестой Солнца", похитителю, бродяге или прелюбодею приходилось расплачиваться жизнью.

Столь различный подход к одинаковым в своей сути поступкам нельзя квалифицировать иначе как классовый, если он носит официальный, утвержденный законом характер.

И только третья из заповедей, насколько можно судить по хроникам, носила как бы общеимперский характер. Инки не только не давали бездельничать другим, но и сами трудились в поте лица. С самого раннего детства они приучали к труду и возможным невзгодам своих будущих наследников. С принца — наследника престола спрашивали даже больше, чем с других молодых инков, например во время состязаний Вараку. И в это можно поверить, ибо в борьбе за престол не приходилось рассчитывать на одни только законы и обычаи, их следовало подкреплять твердостью характера и руки. Об этом говорил опыт Инки Пачакутека, сумевшего убедить весь клан в своем праве на престол, а также Инки Уаскара, который не смог отстоять уже полученную корону царства. Укажем, что испанцев буквально поразила суровость, с которой воспитывались в Тауантинсуйю дети всех сословий.

Остается назвать еще две социальные «единицы» Тауантинсуйю, расположившиеся по своему общественному положению на диаметрально противоположных полюсах инкского общества. Одна из них в количественном выражении действительно была единицей, она так и именовалась — Единственный Инка. Другая исчислялась несколькими тысячами человек — для Тауантинсуйю крайне малочисленная группа населения. Это были янаконы, или, иначе говоря, рабы. Видимо, нет нужды говорить о всевластии сапа инки и абсолютном бесправии янакон.

А теперь попытаемся ответить на вопрос, который был заложен в названии главы: что же именно доставалось Солнцу как главному божеству инков, что получали инки взамен своей миссионерской деятельности на Земле и что оставалось пуреху, главному и единственному производителю всех богатств царства сынов Солнца?

То Тауантинсуйю, которое сегодня известно нам, было чем-то вроде гигантского и по многим аспектам единого натурального хозяйства, которым руководила деспотическая власть инков из Куско. Прекрасно налаженное сельское хозяйство, опиравшееся на тысячелетний опыт индейцев, было сферой производственной деятельности многомиллионных масс земледельцев-пурехов и членов их семей. Строительство насыпных террас и оросительных каналов, широкое применение удобрения — гуано, использование в бесплодных пустынях своеобразной «гидропоники» и другие научно-технические достижения индейцев, помноженные на их старательность и добросовестность, позволяли создать значительный избыточный продукт. Его накопление, как уже говорилось, не могло быть бесконечным. Вот почему он позволил содержать огромную армию «неналогоплательщиков», а реализация запасов сельскохозяйственных продуктов в виде помощи центральной власти стала одной из эффективных форм и орудий управления царством сынов Солнца.

Две трети всего сельскохозяйственного производства отчуждалось в пользу государства. Это и было то «солнцево» и «инково», что производил пурех. Пуреху же действительно оставалось все остальное: треть им самим произведенного продукта.