Игра на чужом поле. 30 лет во главе разведки - Маркус Вольф

В 1970 году Карл Винанд занимал пост руководителя аппарата социал-демократической фракции СДПГ и считался единственным доверенным лицом Венера. Никто не был так обстоятельно, как он, информирован о закулисных делах СДПГ. Благодаря этому дополнительному источнику у меня была достойная зависти возможность получения информации о различных представлениях, намерениях и позиционной войне внутри руководящей “тройки” СДПГ: Брандт — Венер — Шмидт.

Я не знаю, был ли Герберт Венер в курсе контактов своего ближайшего сотрудника с Фелькелем и не сотрудничал ли Винанд с нами даже по поручению самого “дядюшки” Венера. Так как Винанд пользовался славой человека, в высшей степени движимого материальной заинтересованностью, мы рискнули принять во внимание и возможность прямой вербовки. Тогда стало известно, что объект вербовки не только ценил хорошие сделки, но и питал большую страсть к охоте. Вместо того чтобы потребовать подписи под заявлением-обязательством — что мы и без того редко делали в такого рода случаях, — мы решили через Фелькеля пригласить Винанда вместе со мной поохотиться на муфлонов, так как этих редких диких овец в его коллекции трофеев еще не было.

Карл Винанд не отклонил предложения, но избегал конкретной договоренности. Поэтому я с ним так никогда и не встретился. Он был осторожным человеком. Только один раз он прибыл для беседы на один из наших берлинских объектов, а в остальных случаях Фелькель встречался с ним за границей.

Вследствие ряда скандалов Винанду пришлось оставить все свои посты в Бонне, но его по-прежнему ценили как советника ведущих социал-демократов, и он сохранял тесные отношения со многими из них, в особенности с Гербертом Венером и Гельмутом Шмидтом. После ареста Гийома нас очень беспокоила возможность раскрытия связи Винанда. Мы не хотели дать повод к свержению еще одного канцлера. Поэтому было решено временно заморозить контакты.

Неохотно я дал “добро” на поездку Фелькеля на озеро Гарда к Винанду, который хотел по-прежнему поддерживать контакты. Позже Фелькель сообщил, что Винанд в долгом доверительном разговоре заявил о своей политической близости к нам.

Оба продолжали регулярные встречи с соблюдением еще больших мер предосторожности. Лишь однажды контакты были прерваны более чем на год, когда мы узнали, что КГБ, судя по всему, намерен начать дела с Винандом. Всегда неприятно, когда две службы, пусть даже дружественные, обхаживают один и тот же источник. В конце концов мне удалось с помощью энергичной аргументации удержать советских коллег от попыток сближения с Винандом. КГБ отошел от него.

Связь с Винандом была на протяжении многих лет одним из наших наиболее дорогостоящих предприятий, даже если возлагавшиеся на нее ожидания не всегда реализовывались. За Винандом нельзя было закрепить никаких обязанностей, он трудно поддавался контролю. Так, я узнал о его участии в проекте, который должен был дать ГДР настоятельно необходимый ей кредит (так называемая “цюрихская модель”). В начале 80-х годов планировалось при поддержке Бонна и с участием ГДР основать в Швейцарии банк, через который валюта должна была поступать в ГДР с международного рынка капиталов. От участия в этом проекте Винанд ожидал для себя не только комиссионных, но и поста директора банка. В дело был посвящен также один из доверенных людей Гельмута Коля — Филипп Еннингер, старый друг Винанда.

Предприятие реализовалось за нашей спиной, только по каналам Шалька и Мильке. Мой министр не информировал меня. Когда я призвал Мильке к ответу, он отмахнулся, назвав все мои доводы “бреднями”, и предположил, что я оказался жертвой дезинформации. На самом же деле я располагал информацией, полученной из окружения Коля и Еннингера и от самого Винанда.

Одним из мотивов, с помощью которого Мильке стремился скрыть происходившее, было его намерение разделить только с Шальком лавры спасителя ГДР от банкротства. Еще одна причина скрытности министра заключалась в том, что он не посвятил официально в переговоры ни большинство членов политбюро, ни московское руководство, хотя в ходе их речь шла и о важных политических уступках с нашей стороны. Москва, будучи информированной из собственных источников, не испытывала доверия к этим неконтролируемым и негласным сделкам. Переговоры по “цюрихской модели” провалились, но настоятельно необходимая валютная благодать все-таки снизошла на ГДР. Переговоры о новом миллиардном кредите, которые затеял Шальк благодаря своим контактам с Францем-Йозефом Штраусом, были продолжены с уполномоченным Гельмута Коля. Винанд остался ни с чем.

Карл Винанд был не единственным, кто пытался связать свою политическую миссию с извлечением выгоды. Франц-Йозеф Штраус оперировал еще более крупными суммами. Я вспоминаю, что во времена социал-либеральной коалиции советские коллеги просили подготовить политический портрет лидера ХСС. Тогда его считали в Москве радикальным идеологическим догматиком правого толка. Я сообщил им, что, хотя Штраус и является представителем военно-промышленного комплекса ФРГ, он не твердолобый антикоммунист, а скорее человек, проворачивающий дела, сулящие как политическую, так и личную выгоду, везде, где представляется такая возможность.

Начиная с 50-х годов Штраус не был для нас инкогнито. Уже Йозеф Мюллер и Фриц Шеффер описывали молодого Штрауса как “умного и гибкого политика”, несомненно готового говорить с нами. Когда Штраус стал министром по делам атомной энергии, инициатива по установлению контактов исходила от него. Он заморозил их, став министром обороны, и возобновил после отставки. Действуя в традициях своих предшественников Мюллера и Шеффера, баварский политик пытался на свой страх и риск вмешаться в политику в германском вопросе. При этом одной из областей, вызывавшей его интерес, была внутригерманская торговля.

Поэтому важная связь со Штраусом была установлена через одного из немногих граждан ГДР, все еще занимавшихся частной внешней торговлей. Речь идет о Симоне Гольденберге, внешнеторговая фирма которого работала в сотрудничестве с Главным управлением разведки. Одним из торговых партнеров Гольденберга был владелец крупных боен Мерц — близкий друг, компаньон и товарищ Штрауса по охоте. Этой связи граждане ГДР обязаны тем, что стейки и прочие вкусные мясные продукты оставались в их стране дефицитным товаром. Качественное мясо уходило по демпинговым ценам к другу Штрауса Мерцу.

За сотрудничество с частными предпринимателями в области внешней торговли, вроде Гольденберга, отвечал мой заместитель Ханс Фрук. Ему надлежало заботиться о том, чтобы эти люди переводили часть своих прибылей в фонды СЕПГ и оказывали услуги разведывательного характера.