(Не)чистый Минск - Катя Глинистая

Двухлетний Мишка, сидевший на полу, вдруг протянул руку к Вадиму и стал быстро сжимать и разжимать кулачок.

— Что он хочет? — спросил Вадим.

Алька густо покраснела.

— Дай! Дай! Дай! — громко потребовал ребенок.

— А, понятно, — не став затягивать неловкую паузу, Вадим отдал свой «обед».

Снасти лежали в машине напрочь забытые, а родители Альки, неожиданно накрыв на стол, вместе с Витьком и Вадимом праздновали воссоединение семьи, пока сама Алька укладывала Мишку.

Очнулся от всего этого Вадим уже в машине.

На часах было почти девять. Зажигающиеся фонари красиво подсвечивали листву у стоящих вдоль дороги кленов, чьи кроны закрывали от глаз большую часть потемневшего неба. Витек вышел из подъезда и дернул пассажирскую дверцу, но садиться не стал.

— Братан, — заискивающе начал он, — мне тут Сашка позвонила. Пойми меня, брат. Давай в другой раз. Завтра, а?

— Да понял я. — Вадим нервно стукнул пальцами по рулю. — Иди уже.

— Спасибо, брат. — Витек нагнулся сильнее, чтобы шлепнуть друга по плечу, понял, что не дотянется, и с силой захлопнул дверь.

«Твою мать», — подумал Вадим.

Когда он разместился на мостках, бросив сумку у таблички «Не купаться. ОПАСНО! ШТРАФ» и нацепив на крючок мотыля, забросил удочку, было уже около десяти. И это несмотря на то, что он гнал по проспекту Победителей, явно превышая скорость.

Место он присмотрел заранее. В прошлом месяце приезжал сюда, на Минское, на корпоратив, и Артур из отдела маркетинга всем плешь проел рассказами про пойманного им здесь леща — здоровенного, как в магазине. Фотки показывал, ну и в место пальцем тыкнул, когда пришло время восстановить круговорот воды в природе. Лещ, кстати, и вправду был немаленький.

Вадима уже тогда удивило, как близко расположены два совершенно непохожих мира. Минское море радовало глаз чистым песчаным пляжем, новыми деревянными лежаками и беседками, биотуалетами и кафешками, лавками с досками и всяким морским снаряжением. Но стоило посмотреть чуть левее, буквально в ста метрах притаился совсем иной мир — мир Заславского водохранилища — царство лягушек и комаров, замшелых деревьев и непроходимых зарослей. Здесь-то и были мостки, на которых разместился Вадим.

Время замедлилось.

Сейчас Вадим был даже рад, что Витек остался в городе. Рад остаться наедине со своими мыслями, рад, что последние голоса отдыхающих затихли и больше не тревожат этот спрятанный от посторонних глаз уголок природы. Четыре года назад, после того как внезапно умерла мама, Вадим стал любить одиночество… и воду. Она успокаивала, приводила в порядок мысли.

Когда мама умерла, Вадим остался один. Был еще, конечно, отец, но он быстро нашел матери замену и сошелся с соседкой. Нет, она не плохая, и отца Вадим мог понять. Просто. Просто когда ты потерял мать в двадцать три, ты хочешь прийти домой... и чтобы на кухне висели ее шторы, чтобы на столе стояла ее сахарница, та самая, с побитой крышечкой, которую он уронил, а она слишком любила, чтобы выбросить. И это был их секрет. И чтобы пахло с порога ее стиральным порошком. Чтобы ее фотография висела на холодильнике. Чтобы казалось, сейчас вот еще пару минут — и она вернется из магазина. Сейчас.

Наверное, если ты пережил смерть матери в двадцать три, то больше и бояться-то нечего. Не-че-го.

Мир стал пустым без нее.

Вот и первый карась. Вадим бросил его в ведро с водой и опустился на колени на мостках, чтобы отмыть руки, совсем забыв, что сунул ключ от машины в нагрудный карман. Черная в сгустившихся сумерках вода поглотила брелок, издав слабый «хлюп».

— Черт! — Вадим попытался схватить ускользающий ключ, и его рука по локоть ушла в воду.

В тот же миг он почувствовал какое-то движение внизу.

Она появилась прямо из воды. Вынырнула из глубины и бросилась на него, как аллигатор бросается на свою жертву. Сердце екнуло от испуга. Вадим мысленно ругнулся и отпрянул, уперевшись локтями в деревянный настил, но встать не успел, она была проворнее. Схватившись рукой за его шею, она подтянулась, и ее лицо оказалось напротив. Так близко.

Бледная, худая, чарующая своей странной кукольной красотой. Девушка с медовыми глазами. Такими большими. Холодная и безумно красивая. Она замерла, с удивлением изучая его. Он не кричал, не пытался ее ударить, не вырывался, не делал ничего. Просто смотрел. Смотрел на струйки воды, стекавшие с ее волос, на руки, грудь и шею, обвитую водорослями, на застрявшую в спутанной листве улитку. Но больше всего он смотрел ей в глаза. И она видела, что он не боится. Ей было жарко от его дыхания, слишком жарко, почти больно, но ей хотелось, чтобы он смотрел.

— Что тебе нужно? — наконец спросил Вадим, когда шея совсем онемела от мертвецкого холода ее рук.

Она сразу же отпустила его, поморщившись. Казалось, его дыхание обожгло ее. Отплыла на пару метров, протянула к нему руку и словно поманила.

— Не-е-ет, — с нервным смешком отказался Вадим. — Я туда не пойду, не хочу купаться. Вечером — в душ. И все.

Она нахмурилась, шлепнула по воде ладошкой и вновь поманила его рукой. «Этот жест! Точно!» Вадим уже видел его сегодня, когда Мишка кричал ему «Дай!»

— Что тебе дать? — спросил он и бегло осмотрел свои вещи: удочка, складной стул, коробок с мотылями, сумка, фонарик, ведро с карасем.

— А-а-а! Это тебе дать?! — догадался Вадим и, взяв ведро, выплеснул карася вместе с водой в озеро.

И, увидев довольное выражение на ее лице, зачем-то добавил:

— Да, я понял, понял. Это твой дружок.

Что-то не понравилось ей в интонации его голоса, и она, нахмурившись, ударила по воде хвостом так, что Вадима окатило водой с головы до пят. Когда он протер мокрой рубашкой глаза и лицо, от русалки и след простыл.

«А вот и душ!» — подумал Вадим, все еще выискивая ее взглядом.

Ключи на дне, и в темноте их не найти. Так что в машину не попасть. Можно, конечно, разбить стекло, как в кино, но запасные ключи все равно дома.

Вадим решил, что вернется за машиной завтра, а сейчас еще есть шанс успеть на автобус или электричку.

Ну или попутку словить. Он сложил стул, побросал вещи в сумку, спрятал все это в кустах и отправился на остановку. Мокрая одежда напоминала о себе при каждом дуновении ветра. Но как ни странно, настроение улучшалось