(Не)чистый Минск - Катя Глинистая

разлеталась во все стороны, он старательно тер рубашку, а я буравила взглядом его спину. Вдруг он остановился, резко повернулся и уставился злыми глазами на меня.

— Делаю тебе последнее предупреждение.

— За что? — пролепетала я.

— А нечего меня видеть, — раздраженно бросил лысый и опять принялся натирать рубашку мылом.

— Но как же, — тихо пробормотала я. — Все видят!

Я развела руками, демонстрируя, что мы на виду, пространство-то открытое.

— Шиш им! — гаркнул лысый, и малыш, который как раз пробегал совсем рядом, слегка дернулся, остановился и принялся рассеянно осматриваться по сторонам.

— Шиш тебе, — громко повторил мужчина, свернул кукиш из пальцев и сунул фигу прямо под нос мальчику.

Ребенок еще раз покрутил головой по сторонам и побежал дальше. У меня отвисла челюсть.

— Едальник-то прикрой, — мерзко хохотнул лысый, достал рубаху из таза, пару раз встряхнул ее и начал надевать на себя.

Я медленно подошла и посмотрела на рубашку, она была чистой и сухой. Протянула руку, чтобы потрогать материал, но лысый гаркнул:

— Эй ты, ну последнее предупреждение же было. Лапы прочь!

Я разозлилась и выдала в ответ:

— Отдай сумку!

Крикнула я так громко, что дети вокруг притихли, а девушки, которые загорали, привстали и, удивленно хлопая глазами, начали рассматривать меня, мамочки засуетились, забегали, разбирая детей.

Я быстро открыла книгу, уткнулась в нее и зашипела:

— Сумочку верните. Она не моя, бабушкина. Или вы ее потеряли? — Голос у меня срывался, еще немного и я бы заревела.

— У меня она, у меня. Я же — Хранитель. Все храню, — на удивление спокойно ответил лысый и принялся шарить по карманам брюк.

Он запускал руки в карманы по локоть, шарил, чертыхался, смотрел на меня и наконец вытащил черную бархатную тряпочку. Она сверкала нашитым бисером и цепочкой. Та самая бабушкина сумочка.

Слезы полились из глаз. Я села на скамейку, не отводя от нее взгляда.

— Понимаешь, — неожиданно робко, как будто смущаясь, заговорил лысый, — я за равновесие, а тогда оно было сильно нарушено. Эту вещь, — он помахал передо мной черным бархатом, — ты бы уже на следующий день потеряла. Бабушка сидела и думала, как она тебе ее отдаст, надеясь, что ты полюбишь балет так же, как она.

— Не полюбила, — призналась я.

— И балет, и не только. Ты же ценишь лишь тогда, когда теряешь. И сумку, и… — лысый задумался на мгновение и завершил фразу: — И бабушку.

Я молчала. Он был прав, удивительно прав.

— Так что, — он опять перешел на нахальный тон, положил сумку мне на колени, — я за равновесие, я — Хранитель.

— А почему именно сейчас? — наконец спросила я и погладила бархатный бок сумочки.

— Так я давно жду тебя, — со смешком ответил Хранитель, переложил таз на другую сторону. — Ты ж не приходила.

«Тоже верно», — подумала я.

Хранитель посмотрел на часы, присвистнул и, развернувшись, быстро пошел прочь.

— Мы еще увидимся? — спросила я, почему-то зная, что он скажет мне в ответ.

— А как же! Бывай! Только помни — последнее предупреждение у тебя уже было.

На этих словах он растворился в воздухе вместе с тазом.

Сумочка все так же лежала на моих коленях. Храню ее до сих пор!

Марьяна Дубровская

Король колокольного звона

Звон станционного колокола несколько раз громко оповестил пассажиров о приближении состава и тут же умолк.

Ветер, гуляющий по платформе «Минск-Северный», заигрывал с темными прядями девушки, сидевшей на сырой скамейке и мурлыкавшей какую-то мелодию себе под нос.

Седьмой отказ за полгода коротким сообщением мелькнул на экране телефона: «Мы не можем предложить Вам сотрудничество. К сожалению, Ваша композиция не соответствует музыкальному стилю нашей компании». Девушка уже по привычке быстро смахнула оповещение и продолжила что-то задумчиво напевать.

Краска, когда-то покрывавшая деревянные доски, слезла, кажется, еще в прошлом сезоне, и Лада старательно избавлялась от остатков засохшего покрытия, поддевая кусочки ногтем. За этим незатейливым занятием девушка не заметила, как к ней подошел мальчик, слонявшийся по станции.

Лада заприметила его еще издалека. Из-под потрепанной накидки с капюшоном выглядывал просторный комбинезон с шароварами, сплошь расшитый разноцветными стеклышками, которые звенели и пускали причудливые блики на платформу при каждом шаге. Он подходил к сгорбленному мужчине с клюкой, к паре с белой собакой, и девушка подумала, что парнишка слоняется от станции к станции в поисках нескольких монет.

— Простите, а вы слышали колокольный звон? — неожиданно громко спросил мальчишка. Лада опешила и не сразу нашлась, что ответить.

— Да. Скоро ведь придет поезд.

Девушка указала на табло, где отображались маршруты прибывающих рейсов, и обнаружила, что ожидание продлится еще как минимум двадцать минут.

— Вот и я о том же. — Мальчик плюхнулся на край скамейки. — Меня зовут Зиль.

— Лада.

Девушка не хотела продолжать разговор, но краем глаза разглядывала стекляшки на штанах мальчика.

— Я не выношу объятий, — коротко бросил Зиль.

Лада смутилась. Ей не хотелось, чтобы взгляд выдал ее любопытство. Мальчик болтал ногами и задумчиво смотрел куда-то вдаль.

— Я знаю, о чем вы думаете: «Какой-то оборвашка подсел ко мне и сейчас будет требовать денег или корочку хлеба!» — но позвольте убедить вас в обратном. Что, если я скажу, что у меня есть кое-что для вас?

Речь Зиля была плавной и умиротворяющей, не похожей на грубый настойчивый говор надоедливых побирушек.

— И что же ты можешь мне предложить? — иронично спросила Лада.

Мальчишка достал из кармана маленький серебряный колокольчик и протянул его девушке.

— Вы особенная. Лада, вы слышите то, чего другие не слышат, а если трижды позвоните в этот колокольчик, то сможете еще и увидеть!

Глаза Зиля засияли, когда тонкая рука забрала с раскрытой ладони его скромный подарок.

Девушка внимательно всмотрелась в узоры на хрупком металле: замысловатый орнамент опоясывал колокольчик, по нижнему краю вились необычные растения, а из них выглядывало какое-то странное существо.

— А откуда у тебя… — Лада хотела взглянуть на маленького дарителя и узнать чуть больше о необычном подарке, но обнаружила, что мальчишка куда-то пропал. «Боже, какая глупость!» — пряча колокольчик в карман пальто, подумала девушка.

Ожидание поезда длилось слишком долго, казалось, кто-то играет со временем, специально растягивает