Ваш ход, мистер убийца - Шарлин Харрис

Розовую ночную рубашку придется выбросить, пришло мне в голову.

— Здорово, — с блаженной улыбкой прошептала Линн, прислушиваясь к грохоту у входной двери. — Только не думай, что я назову ее в твою честь!

Полагаю, никогда прежде маленький дом Джейн не видел подобного скопления народа. Казалось, сюда прибыла вся полиция Лоренсетона.

Поначалу боевые товарищи Артура, увидев его окровавленную бывшую подружку, склонившуюся над его окровавленной молодой женой, решили, что меня надо арестовать. Однако надеть на меня наручники оказалось невозможной задачей, так как я держала на руках ребенка, все еще связанного пуповиной с Линн. Когда эти олухи наконец сообразили, что это младенец, а не склизкие внутренности, которые ревнивая любовница вырвала из утробы несчастной жены, они буквально приросли к полу. О том, что в дом проник злоумышленник, которого необходимо задержать, все, казалось, напрочь забыли.

Прежде чем его коллеги вышли из оцепенения, в дом вихрем ворвался Артур, которого, как выяснилось потом, среди ночи вызвали на ограбление. Увидев окровавленную Линн, он так обезумел от страха, что был готов пристрелить всех и каждого.

— «Скорую»! «Скорую»! — ревел он, точно разъяренный бык.

Джек Бернс самолично бросился в спальню, где стоял телефон. На сидевших на полу Райдаутов он даже не взглянул. Артур с пеной у рта подскочил ко мне.

— Ребенок! — возопил он и беспомощно замахал руками, не зная, что делать с пистолетом.

— Положи куда-нибудь свою пушку и возьми ребенка, — невозмутимо посоветовала я. — Он все еще связан с Линн пуповиной, а я не представляю, как ее перерезать.

— Линн, ты жива? — дрожащим голосом осведомился Артур.

— Милый, накрой костюм полотенцем и возьми на руки свою дочь, — проворковала молодая мать.

— Свою дочь, — словно ушам не веря, эхом повторил Артур.

Дрожащими пальцами он сунул пистолет в кобуру и взял одно из полотенец, лежавших кучей на полу. Могла ли Джейн когда-нибудь подумать, что ее белоснежные полотенца с монограммами послужат подобной цели, пронеслось у меня в голове. Я с готовностью вручила новоиспеченному отцу его дитя и опустилась на первый попавшийся стул, содрогаясь от пережитого потрясения, кошмарных воспоминаний и боли. К счастью, теперь я могла передать все заботы о Линн ее супругу.

Голос врача «скорой помощи», раздавшийся над моим ухом, вывел меня из ступора.

— Вы роженица? — спрашивал он. — Или вы ранены?

У врача были все основания счесть меня серьезно пострадавшей: я с головы до ног вымазалась в крови Линн, Торренса и отчасти в собственной. Вступать в длительные объяснения я была не в состоянии и молча указала пальцем на Линн.

— Ну что, очухались немного?

На этот раз голос принадлежал не врачу. Оглянувшись, я с изумлением убедилась, что вопрос задал мне Торренс.

— Вроде бы, — ограничилась я кратким ответом.

— Простите, что так вышло. Я не хотел никому причинять зло. Просто… так сложились обстоятельства.

Судя по всему, это правда, подумала я. Торренс не похож на закоренелого преступника. Проникая в чужие дома, он даже не пытался замаскировать свои вторжения под профессиональное ограбление. Но что заставило его вступить на столь сомнительный путь?

— Почему вы это сделали? — спросила я.

Лицо Торренса внезапно стало непроницаемым, взгляд погас.

— Так сложились обстоятельства, — повторил он.

— Когда Джейн откопала череп, вы вырыли то, что оставалось в земле, и спрятали в тупике? — не унималась я.

Торренс кивнул.

— Эти чертовы заросли сто лет никто не трогал, — пробурчал он. — Конечно, можно было вывезти кости куда подальше, но я боялся ехать по городу с таким грузом. Я знал, что по вечерам Мейсон таскается к Кэри, так что я смогу незаметно проскочить мимо его дома. Дождался, когда он ушел, сложил кости в пластиковый контейнер и запрятал в кустах. На этот раз ни одна живая душа меня не видела. Господи, знали бы вы, какого страха я натерпелся, когда выяснил, что череп пропал. Поначалу я не сомневался, что тот, кто его взял, немедленно обратится в полицию. А потом выяснилось… что у него другие намерения. Он хочет… извести меня ожиданием. Кто бы мог подумать, что Джейн способна на подобное. Такая благовоспитанная пожилая леди, просто образчик хороших манер. Если, конечно, не считать того случая с деревом. Но про него я как-то забыл…

— От меня он все скрыл, — вставила Марсия, положив руку на плечо мужа. — Не хотел, чтобы я волновалась. — В глазах ее, устремленных на Торренса, светились гордость и признательность.

— Но зачем вы убили того парня, Марка или как его там? — спросила я. — Он что, приставал к Марсии?

— Ну… — в замешательстве пробормотал Торренс.

— О, дорогой, — пропела Марсия, с нежной улыбкой взиравшая на его растерянную гримасу. — Скрывать правду больше нет необходимости. Он никого не убивал, — повернулась она ко мне. — Марка убила я.

— Вы убили Марка Каплана и похоронили его во дворе? — потрясенно спросила я.

— Нет, тело закопал Торренс.

— Ну вы даете! — глупо протянула я, глядя в безмятежные голубые глаза Марсии. — Вы убили его, потому что…

— Потому что, когда Торренс был в отъезде, Марк повел себя… недопустимым образом, — ответила Марсия с излишней в подобной ситуации уклончивостью. — Я считала его превосходным молодым человеком, скромным и воспитанным. На самом деле он был грязным типом.

Я кивнула, не зная, какой реакции она от меня ожидает.

— Как и Майк Осланд, — добавила Марсия и грустно покачала головой, сокрушаясь о подверженности некоторых мужчин низменным похотям.

По спине у меня пробежал холодок. Торренс утомленно закрыл глаза.

— Значит, Майк тоже? — вопросительно выдохнула я.

— Тело похоронено у нас в саду, под помостом для загара, — с готовностью сообщила Марсия. — Торренс специально построил этот помост, чтобы скрыть все следы. Джейн ни о чем не догадывалась.

— О, дело уже дошло до признания, — раздался за моей спиной насмешливый хриплый голос.

С трудом отведя взгляд от ясных голубых глаз Марсии, я увидела, что рядом на корточках сидит Джек Бернс.

— Она призналась в убийстве? — осведомился он, обращаясь ко мне.

— В двух, — уточнила я.

— В двух убийствах, — повторил Джек Бернс. Теперь настал его черед осуждающе качать головой. Я не сразу поняла, к кому относится его осуждение. В следующее мгновение все сомнения исчезли. — Скажите на милость, как это вам удалось выудить у нее такое признание? — недовольно осведомился сержант.

Под пронзительным взглядом его круглых темных глаз я смущенно потупилась и тут же вспомнила, что наряд мой состоит из разорванной и запачканной кровью ночной рубашки. Я и так не пользовалась симпатией Джека Бернса, а после событий сегодняшней ночи наверняка упала в его глазах еще ниже. Хорошо хоть Линн, занятая родами, ни на что не обращала внимания. Может, на мое счастье, она не слышала, как я призналась Торренсу, что перепрятала череп.

Линн как раз выносили из дома на носилках. Мысленно я понадеялась, что врачи убрали послед, или что там бывает после родов. Не хотелось бы обнаружить нечто подобное на полу в ванной.

— Этот человек сегодня ночью проник в мой дом, — сообщила я, указав на Торренса Райдаута.

— Он причинил вам какие-нибудь телесные повреждения? — осведомился Джек Бернс, и в голосе его послышалось нечто, отдаленно напоминающее участие.

— Нет, — ответила я, решив не усугублять вины Торренса. — Никаких повреждений. И я не имею даже отдаленного понятия, что ему понадобилось в моем доме.

В глазах Торренса мелькнул понимающий огонек. К моему великому изумлению, он выждал момент, когда Джек Бернс отвернулся, отдавая распоряжения своим коллегам.

Наконец наступил блаженный момент, когда дом Джейн опустел и я осталась в нем одна. Какое счастье для человека, который в течение одной ночи пережил вторжение злоумышленника, вступил с ним в кровавую схватку, принял роды и едва не подвергся аресту. Ах да, мне еще пришлось выслушать признание в двух убийствах, напомнила я себе, стягивая через голову обрывки ночной рубашки. А потом с едва прикрытым задом дефилировать перед целым отрядом полицейских.

После всех этих передряг мне хотелось одного: принять горячий, очень горячий душ и наконец смыть с себя всю кровь, свою и чужую. Потом надо успокоить Маделин, которая притаилась под упавшим с кровати одеялом и не подавала признаков жизни. После пережитого кошка наверняка пребывала в состоянии шока. А ведь ей нельзя волноваться, может пропасть молоко, необходимое котятам. Котята, кстати, мирно спали в шкафу. Происходящая вокруг драма оставила их совершенно безучастными. Я с блаженным вздохом представила, как нырну в кровать, растяну на простынях свое измученное тело и забудусь крепким-крепким сном.