Зов смерти - Ингер Вулф

Уингейт вопросительно посмотрел на Грина, но тот только покачал головой:

— Эй, я сам об этом ни черта не знаю! Мне никто и ничего не сказал!

— Босс, мой дом — моя крепость, мне нравится приходить туда после работы, чтобы никто не мешал, и…

— Теперь ты послушай меня! — оборвала его Хейзел. — Не хочу показаться грубиянкой, но Севиньи прав! Ты не присутствовал на пресс-конференции, хотя мое выступление тебе все равно не понравилось бы. Так вот, журналисты несут всякую чепуху и будоражат людей, а расследование требует полной секретности. Я не хочу, чтобы узнали о приезде нужного нам специалиста, а поскольку ты живешь один, выбор у нас невелик. Когда она приедет на автовокзал, встретишь ее и позвонишь нам. А потом мы все соберемся у тебя на квартире.

— Все-то у вас не как у нормальных людей! — пробурчал Уингейт.

— Я поступаю, как того требуют обстоятельства, Джеймс!

Грин раздраженно фыркнул, а Хейзел открыла дверь, намекая, что разговор закончен. Но как только Уингейт вышел из кабинета, она встала на пути у Реймонда, загораживая выход.

— Да что с тобой стряслось, Рей?

— Ничего, босс. Во всяком случае, у меня нет таких проблем, которые я не смогу решить без дюжины помощников!

— По-твоему, мы с тобой справились бы с этой работенкой сами? Ах да, у нас ведь еще есть пара дежурных офицеров!

— Вовсе нет, — согласился Грин. — Этим должна заниматься Королевская конная полиция! Но с тех пор как мы решили…

— Только не начинай все заново, хорошо? — В ответ Реймонд равнодушно пожал плечами с видом человека, умывающего руки, и этот жест расстроил Хейзел еще больше. — Хочешь посидеть за моим столом в отдельном кабинете? Давай, я согласна! Но учти, никто не бросится тебе на выручку и не спасет от этого бедлама и напуганных до потери сознания горожан!

Грин резко повернулся к ней, и на его лице привычный сарказм сменился гневом.

— Хейзел, когда ты успела потерять веру в себя? А? — сердито спросил он. — Когда стала сомневаться во мне? Я не помню таких дел в нашем городе, с которыми мы не справились сами!

— Это случилось не только в нашем городе!

Рей в бешенстве взмахнул руками:

— Да, конечно! Теперь я целыми днями любуюсь в зеркало заднего вида на дурацкую физиономию Говарда Спира, выслушиваю бредовые гипотезы молокососа, встречаюсь с сурдопереводчицами и компьютерными гениями, а еще около двадцати незнакомых полицейских хозяйничают в моем участке. Я не пил кофе из своей кружки три дня…

— Рей, не волнуйся, я подарю тебе новую кружку…

— Да дело не в кружке! — перебил он Хейзел. — Я бы все вытерпел и не сказал ни слова, только бы не видеть в твоих глазах этой растерянности. Да ты просто голову потеряла!

Ни разу она не видела своего помощника таким злым! Раньше он ни с кем так не разговаривал. Нет, конечно, случались между ними разногласия, но всякий раз ей удавалось превратить конфликт в шутку. Реймонд Грин стал неотъемлемой частью ее жизни, в которой все было предельно ясно и предсказуемо. Хейзел хотела подойти к помощнику, но тот отступил к двери, и неожиданно для себя она подняла руки верх, словно демонстрируя мирные намерения.

— Ты сердишься!

— Еще бы… — буркнул под нос Рей, прекрасно понимая, что она все равно услышит.

— Понимаю твое раздражение, — сказала она. — Дело в том, что мы с тобой не справились бы с расследованием своими силами. Нам нужна помощь, однако это вовсе не значит, что я обойдусь без тебя.

— И на том спасибо!

— Нет, погоди! Рей, ты единственный, в ком я уверена на сто процентов. Не хочу показаться бесчувственной дубиной, ноя действительно лично слежу за всем, что делается в управлении, включая подчиненных. Только не за тобой! Знаю, у тебя все в порядке к ты еще ни разу меня не подвел. — Грин смущенно отвел взгляд. — Рей, по-моему, это называется доверием! Если ты думаешь иначе и считаешь, что я тобой пренебрегаю, пожалуйста, прости.

Он сконфуженно потянул за дверную ручку, не смея поднять глаза.

— Ладно, — буркнул Рей, — спасибо за откровенность, но мне пора домой ужинать. Увидимся у Джеймса!

Сбитый с толку, Грин вышел из кабинета, а Хейзел вернулась за свой стол. Обертка от шоколадки лежала прямо на полу, за мусорной корзинкой. Интересно, нарочно он забросил туда чертову бумажку или нет? После сегодняшнего спора придется каждый раз доискиваться до истинного смысла каждого слова, сказанного Реем. Она задумчиво рассматривала столешницу.

Сумели ли они с Грином понять друг друга? В одном Хейзел не сомневалась — Грин не поехал домой. На ипподроме в семь вечера прямая трансляция лошадиных бегов из Флитвуда.

Она взглянула на часы: почти шесть. Захотелось выпить и перекусить огромной порцией картофеля. Хейзел уже набрала домашний номер, чтобы договориться с Эмили об ужине и выторговать у строгого диетолога хотя бы вареную картошку, но вдруг вспомнила, что сегодня последняя пятница месяца. В этот день у матери собираются друзья и играют в покер, а она ужинает в одиночестве и вне дома.

В девять утра Эмили еще спала. Что ни говори, а мать умеет расслабиться вечером в пятницу куда лучше дочери. Эмили Микаллеф знает толк в вечеринках! Хейзел подозревала, что игра в покер нередко сопровождается распитием виски. Недаром в последнюю субботу каждого месяца мать встает позже дочери.

Выходной обещал стать убийственно скучным. Специалист из Оттавы приедет только к вечеру, и до этого времени Хейзел оставалось лишь наслаждаться одиночеством. Она включила кофеварку и переоделась в спортивный костюм. Хейзел давно перестала заниматься бегом из-за болей в спине, но в утреннем моционе на свежем воздухе себе не отказывала, иначе быстренько перестанешь влезать в одежду.

Проехав к озеру Литл-Басс, она быстрой походкой направилась по тропинке, ведущей к берегу. Прелая пожухлая листва окаймляла дорожку с обеих сторон, собранные в огромные кучи листья походили на медные, с бронзовым отливом курганы. Пахло поздней осенью: ушла в небытие легкая свежесть сентября, и воздух пропитался давящей промозглой сыростью ноября. Зимой все оцепенеет и застынет в морозной тишине до весны. А ведь еще месяц назад из-за буйства красок казалось, что лес охватило пламя. Теперь оно угасло или его просто залило осенними дождями.

Вдоль немощеной улицы стояло всего несколько домов, их и соседями не назовешь. В коттеджах вряд ли найдется окно, в которое видно хоть что-нибудь, кроме деревьев. Солнце светило ярко, но воздух уже наполнился прохладой. Хейзел спрятала заледеневшие руки в карманы теплой куртки, надвинув шапочку пониже на глаза. Где-то за поворотом слышалось урчание работающего двигателя.

Прошло более трех недель с тех пор, как Хейзел разговаривала с дочерьми. Эмилия сейчас живет с новым мужем в Дельте, в Британской Колумбии. По рассказам дочери, муж все время вызывает у нее трепет, чего Хейзел никак не могла понять. С Эмилией у нее не сложились теплые отношения, она видела, что дочь больше тянется к Эндрю, но желания удостовериться в своих подозрениях у Хейзел не возникало. Возможно, счастливое замужество старшей дочери наводило ее на мысли, что отец стал жертвой, а главной виновницей развода является мать. Хейзел, кстати, и не отрицает своей вины — просто не хочется, чтобы дочь сказала об этом прямо.

А вот с младшей дочерью они не разговаривали с тех пор, как Марта позвонила и, заливаясь слезами, рассказала о разводе со Скоттом. Хейзел тогда не знала, как утешить тридцатитрехлетнюю дочь. Она сама не верила во второй шанс в жизни и понимала, что обижает Марту молчанием, но не могла сказать ни слова в утешение. Марта, словно изнеженное растение, нуждалась в свете и воде, то есть в любви и ласке. Хейзел оставалось лишь надеяться, что дочь общается с Эндрю и находит утешение у него.

Ее собственная мать никогда не проявляла телячьих нежностей, и Хейзел тоже научилась скрывать свои чувства. Став взрослой, она не считала себя ущербной из-за недостатка ласки. Впрочем, у окружающих могло сложиться иное мнение. Как укор, ей вспомнилось залитое слезами лицо младшей дочери с голубыми прожилками вен, виднеющихся сквозь тонкую кожу и напоминающих следы от текущих слезинок.

Хейзел завернула за угол и увидела, как на лужайке женщина орудует машинкой для сдувания листьев. Листья взлетали в воздух ожившими стайками, а женщина сдувала и сдувала их с огромного оранжевого брезента на автомобиле. Проходя мимо, Хейзел помахала незнакомке рукой. Ее собственный дворик всегда ухожен и чист, но она не знает, кто там наводит порядок — толи мать справляется сама, то ли нанимает работников. И дело не в тяжелой службе, а просто Хейзел перестала обращать внимание на домашние дела с тех пор, как развелась с Эндрю. Как будто от нее исходила тонкая полоска света, которая освещала только предметы на ближнем расстоянии. Это хорошо, если в твои обязанности на работе входит решение различных проблем. Жизнь — дело другое: она обрушивает на тебя сюрпризы со всех сторон. Так что здесь это качество бесполезно.