Клубничный Яд - Дж. Л. Кенна

Я выбиваю дверь, и мои глаза расширяются от ярости, когда я вижу Килана, стоящего за спиной Бьянки, с ее запястьями, крепко сжатыми в его кулаке, и штанами, свисающими ниже бедер. Этот образ врезается в мой мозг, разжигая огонь, который никогда не погаснет.

— Килл! — кричит она.

Я специально не смотрю на нее. Если посмотрю, если увижу страх в ее глазах, если увижу синяки или кровь — меня ослепит ярость.

Вместо этого я двигаюсь, как вода — плавно и быстро. Моя рука тянется к ножу за спиной, оставляя Килану минимум времени на реакцию.

Его рука тянется к пистолету на тумбочке, но я добираюсь до Килана первым. Схватив его за горло, я толкаю его вперед, с силой прижимая к стене.

Вторая рука уже в движении — я поднимаю лезвие к его подбородку и втыкаю в череп.

Мое лицо всего в нескольких дюймах от его, зубы сжаты, и я вглядываюсь в его умирающие глаза, когда проталкиваю нож дальше, поднимая его ноги от земли. Глубокий рык вырывается из моих губ, когда кровь Килана струится по моей руке, заливая бок моего тела его смертью, которую я только приветствую.

Зверь внутри подсказывает мне держать голову на месте, пока я не проведу ножом вниз по его горлу до груди, вскрывая его, но слабый стон возвращает меня в реальность, заставляя резко повернуть голову в сторону источника этого звука.

Бьянка.

Наши взгляды встречаются, и я едва не падаю на колени.

Ее лицо, мокрое от слез, ищет утешения, пока она собирает разорванную одежду и обхватывает себя руками. Я, должно быть, выгляжу, как психопат. Проклятье, я и есть психопат, но она смотрит на меня в поисках защиты, и я чувствую, как всё сжимается внутри, словно меня сбросили с самого высокого здания в этом штате.

В этот момент она становится моей единственной заботой.

Я выдергиваю нож из черепа Килана, вытаскивая куски мозга, и вытираю о его рубашку, прежде чем безжизненное тело падает на пол в луже крови. Я убираю нож обратно в ножны, делаю два больших шага к Бьянке, скользя руками по ее щекам, когда добираюсь до нее.

— Киллиан, — всхлипывает она, почти падая в мои объятия, а звук моего полного имени на ее губах окутывает меня, словно шелковое одеяло.

— Я здесь, — говорю я, поднимая ее.

Я обхватываю ее тело, прижимая ноги к своим бокам, и крепко держу, пока мы идем к двери.

Она цепляется за меня, а мои руки инстинктивно сжимаются на ее ногах и спине, чтобы убедиться, что между нами не останется даже сантиметра.

Не раздумывая, я выношу ее из комнаты, спускаюсь по лестнице, преодолевая ступени по две за раз. Вынужденная необходимость вынести ее из этого дома наполняет мои вены, заставляя мышцы напрягаться, пока я держу ее.

Я чувствую, как мое бьющееся сердце стучится о ее с другой стороны ребер. Мы проходим через общую комнату, затем выходим на улицу.

Свежий, влажный лесной воздух окутывает нас, и мы оба вдыхаем его глубоко и синхронно.

Я иду к машине, обдумывая, не стоит ли мне просто бежать до дома, чтобы не ставить ее на землю. Эта мысль сжимает меня еще сильнее.

— Киллиан… — шепчет она, ее лицо уткнулось в мою шею, тело дрожит.

— Я здесь, детка. Я здесь, — отвечаю, еще сильнее прижимая ее к себе, пока наши дыхания синхронно сбиваются.

Когда мы подходим к моей машине, я открываю пассажирскую дверь, удерживая Бьянку одной рукой.

— Мне нужно тебя опустить, — я приседаю, но она сцепляет ноги за моей спиной, крепко сжимая мои бедра своими, и сильнее обхватывает меня руками, не позволяя нам разойтись.

И черт, как же я не хочу отпускать ее.

— Бьянка, я здесь. Я никуда не уйду. Позволь мне посадить тебя в машину.

Я жду мгновение, чувствуя себя, словно гора, удерживающая снег, пока солнце медленно начинает его топить, угрожая забрать ее у меня.

В тишине, прежде чем она кивает, соглашаясь сесть, я понимаю, что она тоже это чувствует.

Я медленно скольжу по ее телу, ставя ее на землю, и ее ноги опускаются, чтобы встать самой. Я провожу руками по ее волосам, с ненавистью замечая кровь Килана на своих руках, ладонях, прикасающихся к ней. Даже мертвый, он не заслуживает быть так близко к ней.

— Посмотри на меня, — говорю я, поднимая ее лицо к себе, обеими руками обхватив ее щеки. — Детка, посмотри на меня.

Ее голова медленно поднимается, и глаза встречаются с моими. Мои ноздри раздуваются, и я резко вдыхаю, когда замечаю синяк, начинающий формироваться на скуле.

— Твою мать, — шиплю я. — Мне так жаль, Бьянка.

Ее глаза наполняются слезами, и когда она моргает, одна из них скатывается вниз по щеке.

Моя рука движется без колебаний, и большой палец смахивает слезу с ее кожи, прежде чем мои губы касаются того места, по которому она стекала. Ее тело напрягается, и это чувство заставляет мою кровь кипеть, словно лава.

Она испытывает беспокойство — возможно, из-за того, что только что произошло, или из-за того, что я никогда не был осторожен с ее сердцем. Любой из этих вариантов разрывает меня на части, пробуждая демонов, живущих внутри меня.

— Поехали, — говорю я, помогая ей сесть на пассажирское сиденье.

Пристегнув ее ремнем безопасности, я собираюсь закрыть дверь, но она хватается за мою руку, и в ее глазах отражается отчаяние. Мое сердце разрывается, зная, что я не могу изменить того, через что ей пришлось пройти. Я не знаю всех деталей, но, если бы Килан не был мертв, я вернулся бы наверх и убил его снова.

Присев рядом с дверью, я провожу рукой по щеке Бьянки и целую ее в лоб.

— Ты в безопасности, Бьянка.

Ее глаза изучают мое лицо, будто пытаясь сложить все кусочки сложной головоломки.

Она кивает, доверяя мне, и что-то глубокое, и всепоглощающее, одновременно болезненное и удовлетворяющее, взрывается в моей груди. Я еще не заслужил ее доверия. До этого момента я даже не знал, что хочу его.

Я закрываю дверь и иду к багажнику, зная, что только что поместил в машину что-то хрупкое.

Что-то хрупкое и невероятно ценное, и тяжесть ответственности за нее становится такой огромной, что земля трескается под моими ногами.

И только теперь я осознаю, что я сделал.

Я только что убил Хулигана.

Я убил Хулигана в доме Шона, и теперь я увожу его