Принц мародеров - Артемис Мантикор

же божественного серафима, как и она сама. Холодный камень до сих пор сохранил в ее лике нечто возвышенное. Умиротворенное выражение лица с закрытыми глазами, аккуратно очерченное заправленными за спину волосами, сумевшие сохраниться под действием времени крылья, позеленевшая правая рука, протянутая вперед, словно бы предлагая всем окружающим присоединиться к ней в вечной безмолвной молитве.

И левая рука, что сжимала цепь с привязанным к ней каменным фонарем, один в один повторявшем контуры Ловца Цвета и разыгравшего вечный мрак этого места тусклым сиянием её аспекта.

Каменный фонарь нехотя, лениво, будто пробудившийся от летаргического сна исполин, начал разгораться, беззвучно потрескивая всполохами солнечного огня.

Серафим прижимала левую руку, обвязанную державшей светильник цепью.

Переведя дыхание и убедившись, что ей ничто не угрожает, Рин вновь обратилась к великому отцу со словом силы, и призвала инфо, чтобы повторить все, на что она может рассчитывать в возможном бою. А что-то ей подсказывало, что совсем обойтись без сражений не выйдет.

Из всего, что могло бы дать шанс ей в битве и что реально могло бы помочь, было:

Навык владения короткими клинками повышен. Текущий уровень — 8.

Собственно, это и все, что она могла сделать. Еще был навык меткости и владения триспом, но первый не позволял качать сам мир, говоря о низком уровне восприятия. Характеристики, которая у нее даже не была открыта. Спасибо и на том, что сейчас меткость составляла целых 12 единиц. Это неплохая заявка на путь стрелка, при том что все три направления развития девушки находились в магической плоскости.

Вот только эта самая магия существенно уступала и мечу, и триспу, и новеньким лежащим в инвентаре арбалету с копьём.

Вскоре стал понятен и источник шума. Вернее, один из его источников. Проморгавшись и боясь поверить в увиденное, бывшая богиня Радости смотрела на обступившие ее фигуры семейства существ, больше всего походивших на обычных оленей. Разве что рога их походили на скрюченные ветви деревьев, и имелись на ногах как у самок, так и у менее крупных размером самцов.

Забавно фыркая, одно из существ подошло ближе, роясь в земле лошадиной мордой. Нет, все таки ничего общего с оленями, о которых архонка читала в книгах, в лицах этих зверей не было. Но и прямые носы с растянутыми конскими мордами вызывали приятное чувство.

Страшноватенькие звери, если по чесноте, но главное, что во рту у них такие же лошадиные зубы, безо всяких клыков и прочих прелестей. Звери были травоядными, что тут же и продемонстрировали. Самый смелый, что копался у нее в ногах, нашел под камнем маленький гриб с зеленоватой переливавшейся шляпкой и без особых раздумий проглотил.

Неуверенно, Рин протянула руку и погладила животное. То по началу вздрогнуло, но не стало отрываться от еды, и лишь хорошенько пережевав гриб, посмотрело на девушку умными звериными глазами.

— Не бойся, мой хороший. Тебе ничего не угрожает.

Зверь даже ответил. Что-то фыркнул на своем, зверином и позволил продолжать трепать себя по холке.

Увы, продлилось спокойствие не долго. С пол минуты самый младший, безрогий звереныш, лакал воду длинным и не совсем лошадиным языком, и на это время все вокруг застыло. Ни ветра, ни шума возни живых существ, ничего. Но вот прошло еще пол минуты. Младший насытился и следом за ним к воде стала подходить самая хрупкая с виду особь, видимо, самка. Но как только ее язык коснулся водной глади стекшихся в озеро ручьев, где-то вдалеке раздался металлический лязг и брань разумных.

Очарование момента угасло. Рин стояла, глядя в сгустившийся непроглядный туманный морок, в то время как все пятеро зверей бросились прочь, оставляя за собой шлейфом ветер и пыль.

Место, где она оказалась, не было отмечено на карте ворона никак. Архонка удалилась от тропы слишком далеко, в ту часть разрушенного района города, на которой не заявлял свои права ни один из нынешних доменов. Но и для целостной локации это место было слишком мало, а потому не имело собственного имени, как земли разлома.

Вверх подымалась пологая тропа вытесанными в камне ступенями, и уходила она прочь от нужного Рин места. Свет здесь становился ярче, и местами впрямь напоминал солнечный. Но девушка знала, что виной тому вовсе не он, а горящие где-то вдалеке корнецветы.

Однако игры восприятия упрямо продолжали настаивать, что перед ней дорога на поверхность. Теплую и не боящуюся арктического холода поверхность, какая была лишь в прочитанных ею книгах.

Рин шагала бы вперед по такой дороге без раздумий и сомнений даже не смотря на расхождение с картой, если бы не странные останки древней цивилизации, что пробирали бывшее божество до самых чувствительных мест духа. Прямо перед ней застыло погребенное в удивлении трехметровое лицо, устремленное к ложному небу. За ним из земли выглядывал силуэт лысого мужчины, что пытался сбежать прочь вплавь, да так и застыл, а земля ему была морем. А за ним… руки. Целый океан каменных рук гигантов, взывающих к небу.

Слово силы: карта.

Перед глазами девушки появились серые безжизненные линии, залитые пылевым облаком. Но затем туман за несколько секунд рассеялся, и на полупрозрачной карте появился пройденный путь.

Поверх него по-прежнему находились метки Сайриса, описывавшие ключевые точки ее маршрута. Последняя такая точка была на развилке, где она должна была продолжить двигаться озеру труб — следующей точке пути. Ворон довольно подробно расписал все самое важное на переданной карте, но он не подозревал, что ей придется так удалиться от указанного маршрута.

Скальная гряда, в которой крайне смутно узнавались башни высотного здания, перешла в болотистую и полную разломов грязь. Идти стало неприятно, да и откровенно неудобно. Очень выручила обувь. Те самые ботинки с булатными щитками, оказались словно бы предназначенными для путешествий по такой местности.

Об этом не было заявлено нигде в описании обуви, но это было так. Кожа была очень эластичной и плотной, не позволявшей обуви быстро намокнуть, и хоть ноги постоянно проваливались в грязь, так же легко они из нее и выскальзывали.

Еще раз сверившись с картой, Рин мрачно посмотрела на черный провал в нагромождении сваленных каменных колонн метров пяти в обхвате. В общем-то именно поэтому под них и можно было проскользнуть внутрь, во тьму. И чтобы придать храброй девушке еще больше уверенности, судьба украсила вход хребтом неведомого исполина, ставшем белеющей костяной аркой.

Да падут путы скорби и познаешь ты радость, — тихо прошептала архонка себе под нос слова молитвы аспекта.

Шаг во тьму, словно бы