Подводная библиотека - Юми Канэко

— Подожди! Мы действительно не представляем, где она. В Библиотеке книги под таким названием нет!

— Ложь! Тан собственноручно написал, что «Шуйди тушугуань» в Подводной библиотеке, и Юмэдзи это подтвердила. Книга точно здесь!

Камера, передававшая изображение на экран смартфона, постепенно приближалась к палате Юмэдзи.

— Если думаете, что это заранее отснятый видео­ролик, то вы ошибаетесь. Ошибаетесь, слышите?

В тот же миг перед объективом камеры появилась мужская рука, сжимающая нож. Съемка шла в реальном времени. К­акой-то подозрительный тип шатался по клинике со смартфоном, с которого шел видеозвонок, и сейчас он двигался прямиком к палате Юмэдзи.

— А вот и она! Заветная палата. Кажется, ее койка у самого окна. Да, прямо по курсу. Нужно отдернуть занавеску…

Казалось, отдававшая команды Мадока управляет камерой напрямую — сначала смартфон вплыл в палату Юмэдзи, затем приблизился к ее койке.

— Остановитесь… — выдохнул Мимори. — Мы не лжем. У нас действительно нет «Шуйди тушугуань»! Прошу вас, прекратите это!

Занавеска отъехала в сторону. На койке смутно угадывалась окутанная полумраком женская фигура.

— Субару! Очнись! — Мариа, забывшись, выкрикнула настоящее имя Юмэдзи.

Снимавший был жесток: он медленно, словно растягивая удовольствие, понес камеру от изножья койки к ее изголовью. Мадока обвела взглядом побелевших от волнения библиотекарей и прищелкнула языком.

— Значит, что бы ни случилось, вы не раскроете местонахождения «Шуйди тушугуань»? Хорошо, тогда… можно, пожалуй, начать с лица. Да уж, эффект будет что надо — резануть крест-накрест и оставить на женском личике здоровенный шрам!

Рука, сжимающая нож, откинула белое больничное одеяло.

— Стойте!.. — закричал Мимори.

И в это самое мгновение лежавшая на больничной койке женщина, точно чертик из табакерки, резко вскочила на ноги. Камеру замотало из стороны в сторону. Затем все погрузилось во тьму. Хотя из динамика по-прежнему доносились звуки: удары, падение, чьи-то стоны, — Мимори выхватил смартфон из рук Сю и что было мочи закричал:

— Юмэдзи! Юмэдзи! Что там происходит? Ответь!

И неожиданно услышал в ответ беззаботное «Тадам!».

— Чт?..

От удивления Мимори чуть не выронил смартфон, но поспешил взять себя — и технику — в руки. Затаив дыхание, он взглянул на экран. Там сияло улыбающееся девичье лицо. Только эта была не Юмэдзи.

— Канон.

Канон, официантка из ресторана «Рай-Рай». Собравшиеся в Библиотеке потрясенно примолкли: такого развития событий не ожидал никто.

— У нас все отлично! Хэ-хэй, а вот и директор Тикира Ми-хо-ро-тя-а-ан! А ну-ка, виктори, виктори!

Изображение снова дернулось, и на экране по­явился Тикира, удерживающий какого-то молодого парня. Доктор с невозмутимым видом сложил пальцы в победный жест.

— Михо-тян, — пробормотала ошеломленная Мариа. — Что с Суба… Что случилось с Юмэдзи? С ней все в порядке?

— Разумеется. Только, Мариа-тя… хм, Мариа-сан. В­се-таки не стоит меня так называть…

— Я очень-очень благодарна тебе, Михо-тян! Ты, как всегда, спас положение! Спасибо большое!

Даже сквозь сумрак палаты было видно, как покраснел Тикира. Из динамика послышался заливистый девичий смех:

— А-ха, Михо-тя-а-ан!

— Эй, потише там, это же больница! Ночь на дворе! — досадливо одернул девушку Сю.

Вновь крупным планом появилось лицо Канон. С улыбкой от уха до уха.

— Так точно! У меня все. Это был прямой репортаж из клиники Тикира! Пер-р-редаю вам слово, — отрапортовала она и завершила звонок. К­акое-то время все, включая Мадоку, ошарашенно молчали.

— А… а что Канон делает в больнице?..

— Это я ее позвала, — донесся откуда-то ясный голос. Все дружно обернулись на звук.

Ч­то-то застучало по мраморным плитам пола. А затем из-за шкафов, стоящих возле рабочего стола Главы, вышли двое. Один человек пользовался при ходьбе тростью и передвигался, опираясь на руку спутника. И Мимори вдруг стало трудно дышать.

Потому что с тросточкой в руке брела Госики Юмэдзи Седьмая, Глава Подводной библиотеки.

— Юмэдзи.

А второй человек, рослый мужчина, державший Юмэдзи под руку, был одет в полицейскую форму. Мимори не верил своим глазам.

Его отец, Нада Кэн. Начальник отдела охраны Службы безопасности Императорского дворца. Единственного полицейского подразделения страны, распространявшего юрисдикцию на Подводную библиотеку.

— Ко… когда? Когда ты пришла в себя?

Сознание не поспевало за стремительными поворотами сюжета. Мариа бросилась к рабочему закутку Главы, принесла оттуда стул и усадила Юмэдзи. Та совсем исхудала, но выглядела уже не так плохо. Посмотрев на Мимори, она виновато прошептала:

— Вчера, — и чуть склонила голову. — Ночью, когда ты ушел из больницы. Открыла глаза, поняла, что лежу в постели…

— Может, не стоило сразу вставать? Сказала бы… мы бы приехали за тобой.

— Мышцы страшно ослабли, но это ничего. Естественно, доктор Тикира хотел немедля всем звонить. Но я попросила его немного повременить с этим.

— Почему? — нахмурился Мимори.

— Из-за Мэйлинь-сан… Из-за господина Ван Гоюня. Я не знала, как поступить. Хотелось привести в порядок мысли и чувства.

Она исполняла обязанности Главы Библиотеки, но, по сути, оставалась молодой женщиной, двадцати трех лет. Всемирно известный писатель при весьма печальных и непростых обстоятельствах присваивает себе чужое творение, а его убитая горем внучка нападает на нее, Главу Библиотеки… Ей страшно было даже вообразить, сколь ужасное действие окажет на окружающих подобная история, когда станет достоянием гласности. И Мэйлинь, совершенно обескураженная, тоже тряслась от страха.

— Вместо того чтобы позвонить вам, я первым делом обратилась к Канон-тян. Эта девочка прекрасно подходила на роль связного. Доктор Тикира рассказал мне, что «Смеющиеся коты» предупредили Библиотеку о своем намерении выкрасть «Шуйди тушугуань», — на этом месте Юмэдзи перевела дыхание, а затем продолжила: — О том, где хранится «Шуйди тушугуань», знала только я. А значит, «коты» вполне могли появиться в клинике. Поэтому Канон предложила подменить меня на больничной койке. Чтобы я где-нибудь спряталась на то время, пока инцидент не разрешится.

— Начиная с сегодня у клиники дежурят ребята из нашего отдела, но эти двое — что Канон-тян, что сам Михоро — совершенно безрассудные люди! Это же надо додуматься — специально пустить воров в клинику! Хорошо, что обошлось без нежелательных последствий.

— Мою связку ключей украли. Поэтому с дядей Кэном я связалась сразу, как договорилась с Канон.

В ладони Кэна, недовольно насупившего брови, лежал ключ от входной двери, расположенной прямо возле рабочего стола Главы Библиотеки.

Юмэдзи с очень серьезным лицом обвела взглядом членов семейства Нада.

— В первый миг, когда я только открыла глаза, меня охватил страх… но теперь все прошло. Я — Госики Юмэдзи Седьмая, Глава Подводной библио­теки. Любить и оберегать собранные здесь книги — моя святая обязанность.

С этими словами она посмотрела на Мэйлинь.

— Ван Мэйлинь-сан, объяснений, которые я дала во время нашей последней встречи, очевидно, было недостаточно. Я лишь смутила и расстроила вас.

У Мэйлинь задрожал подбородок. Юмэдзи медленно поднялась на ноги. Кэн тут же подал ей руку, и они вместе пошли по залу. Остальные, включая Мадоку, которую с двух сторон держали Сю и Мимори, двинулись следом. Целью Юмэдзи оказался ее рабочий стол. Опустившись на колени возле текст-урны, она переворошила ее содер­жимое.

— Вот та самая «Шуйди тушугуань», которую Тан Мингтай передал на хранение Госики Юмэдзи Шестому.

Все пораженно замерли.

— Вот это? — с надрывом в голосе воскликнула Мадока.

Пальцы Юмэдзи сжимали потрепанные бумажки. Тощую стопку сложенных вдвое листов соломенной бумаги формата А4. Похоже, текст на них и правда был написан на современном китайском языке. Но выведенные карандашом иероглифы настолько поблекли, что угадывались с большим трудом, и, чтобы разобрать написанное, требовалось приложить немалые усилия.

Мэйлинь, не готовая к подобному, только беззвучно шевелила губами.

— Так это… это не книга? Здесь просто несшитые листы…

— Правильно. Должно быть, «Шуйди тушугуань» виделась всем присутствующим настоящей книгой в полноценном переплете. Однако «книга», которую Тан Мингтай передал Госики Юмэдзи, на самом деле представляла собой несшитую рукопись.

— Но почему?