Ст. лейтенант. Назад в СССР. Книга 12. Часть 3 - Максим Гаусс

— Я знаю, что меня объявили, — резко оборвал я. — А вы передайте тому, кто отдает вам приказы, что у меня на руках скоро будут доказательства, которые отправят его на скамью подсудимых. Конец связи.

Однозначно, говоривший со мной связист Герата был в шоке. Он впервые слышал настолько резкое заявление.

Я неторопливо снял шлемофон. Командир экипажа, старший лейтенант Панкратов, молча кивнул мне. Рисковал он не меньше нашего, но, видимо, и у него были свои счеты с «комитетчиками». А еще, его кто-то предупредил, чтобы он не поддавался на фальшивые провокации и помогал бы нам в любой ситуации.

К счастью, оставшийся путь прошел без происшествий. Бескрайние, выжженные солнцем горы, сопки, холмы и ущелья медленно проплывали под нами. Мы молчали, каждый погруженный в свои мысли. Через боковой иллюминатор я смотрел на проплывающие внизу дувалы, на узкие ленты разбитых дорог, а в голове назойливо крутилась одна мысль: «Успеем ли?» Неизвестно, что еще готов сотворить Калугин!

В Мазари-Шарифе нас, что называется, встретили без аплодисментов. Правительственные войска, предупрежденные Хоревым, пропустили нас, но делали это с таким видом, будто мы незваные гости, от которых одни проблемы. Вертолет приземлился на пыльной бетонной площадке, почти на самой окраине базы. Мы быстро покинули борт, чувствуя на себе тяжелые, недружелюбные взгляды афганских солдат.

К слову сказать, вся группа была при полном комплекте снаряжения. Еще и нам с Шутом прихватили. Теперь не придется искать оружие и левую форму.

Нам нужен был надежный и защищенный от случайностей транспорт.

И он нашелся, благодаря все тому же Хореву. Это был старый, видавший виды БТР-60, стоял в стороне, похожий на гигантского жука, который изо всех сил пытался не ржаветь. Комендант авиабазы, афганский подполковник, сухо сообщил, что бронемашина передается нам «во временное пользование», и пожелал счастливого пути. Я ответил тем же. Мысленно.

Бронетранспортер был дряхлым, видавшим виды. Лязгал каждой заклепкой, внутри пахло бензином, старостью и потом. Но двигатели завелись с полоборота, выбросив в воздух облако сизого дыма. Мехводом сел Смирнов. Ну а кто бы сомневался, ведь Женька наш лучший водитель. И руки у него растут откуда нужно. До сих пор он так и не смог в полной мере продемонстрировать свои таланты — просто не пришлось. Но это и хорошо. Если судьбе будет нужно, время придет.

Мы загрузились внутрь, в тесный и узкий салон.

По пути Самарин, копошась у радиостанции, перехватил обрывки переговоров. К моему удивлению выяснилось, что по нам стреляли не случайные душманы. Это была группа американских «инструкторов», начальство которых Калугин успел предупредить о нашем маршруте. Но они существенно опоздали, не успели развернуть ПЗРК, и их импровизированная засада с РПГ провалилась. Но это же была и хорошая новость. Значит, генерал серьезно нервничает. Отсюда простой вывод — мы на правильном пути.

Плохая новость пришла сама собой, километров через тридцать. Звук двигателей БТР вдруг начал работать как-то странно, гулко, с металлическим лязгом. Из внутренностей бронированной машины донесся звук, похожий на разрыв подшипника размером с ведро, и мы замерли посреди пустынной дороги, окутанные клубами едкого маслянистого дыма.

Пришлось остановиться и осмотреться изнутри. Минут двадцать и Смирнов, весь по уши в мазуте, выполз из люка и развел руками.

— Все, приехали. Машину же обслуживать было нужно, а кто ей тут заниматься будет? В общем, итог не радостный — дальше на этом ведре далеко не уехать. «Шестидесятка» свое отслужила. Пусть и так неудачно.

Мы оказались в глухой, практически безлюдной местности. До кишлака, где был спрятан архив, оставалось еще добрых километров сорок. Ну, судя по имеющейся карте. Пройти столько пешком — безумие. Мы начали обсуждать варианты, которые звучали все более дерзко и безнадежно. Пешком слишком далеко и сложно, а с транспортом тут, судя по всему, очень проблематично.

Прошло примерно часа полтора. Близился закат.

Вдруг, на дороге, со стороны Мазари-Шариф, раздался шум. Приближались какие-то грузовики.

— Занять укрытия! Не высовываться! — скомандовал я. Группа шустро разбежалась во все стороны, будто стайка потревоженных тараканов.

Мы быстро залегли среди камней, скал и чахлых кустов с обоих сторон обочины. Кто-где. Из пыли вынырнули два допотопных грузовика японского производства, доверху набитые… живыми баранами. Ну или овцами. Животные блеяли, толкались, распространяя зловонный, специфический запах. Я его узнал быстрее всех — вспомнил то баранье стадо, что едва не стало причиной нашей гибели, когда мы с Кикотем бежали из Пакистана.

И тут у Шута хитро блеснули глаза.

— Ребята, — усмехнувшись, заявил он. — А не прокатиться ли нам с ветерком? Тьфу, то есть я хотел сказать с запашком! Вот прямо сейчас! А? Они же идут до самой границы!

Идея была безумной. Но другой, более рабочей, у нас пока не было. Пока грузовики, подпрыгивая на ухабах, медленно приближались, мы разработали импровизированный план. Когда первая машина поравнялась с нами, парни короткими перебежками, под прикрытием поднятой пыли, быстро и ловко добрались до ее борта. Самарин и Шут, действуя синхронно, вскарабкались наверх и буквально утонули в море грязной шерсти. Я, Док и остальные проделали то же самое со второй машиной. Сложнее всего пришлось Женьке — он с детства баранов терпеть не мог.

Идея Паши хотя и оригинальна, но имела массу неудобств. Бараны то и дело блеяли прямо в уши, топтались, тыкались тупыми и мокрыми мордами, от них шел невыносимый аромат навоза. Мы зарылись в гущу стада, стараясь не шевелиться. Ленивые водители-афганцы, похоже, ничего и не заметили.

Грузовики, пыхтя и скрипя, неторопливо тащились дальше на север.

Мы проехали так часа два. Наконец, грузовики начали сбавлять ход. Мы были уже почти у самой границы с Туркменской ССР. До заветного кишлака оставалось пешком не более десяти километров — ну, если карта не врала. Мы бесшумно, один за другим, скатились с кузовов на ходу и залегли в придорожной пыли. Грузовики, не подозревая о своих «безбилетных пассажирах», скрылись в рассветной дымке.

— У всех все нормально?

Ответ был утвердительным. Все в норме.

Оставшийся путь мы проделали пешком, двигаясь по безлюдным холмам, стараясь избегать даже намека на старые, исхоженные разведчиками тропы. Усталость валила меня с ног, но адреналин и злость гнали вперед. Мы должны были успеть.

И вот, наконец, после этого марш-броска, мы оказались на вершине одного из невысоких холмов. Взяв бинокль, я увидел его. Тот самый кишлак. Тот самый, который мне описал ефрейтор из Дамаска. Узкое ущелье, высохшая речка, глинобитные дувалы, прилепившиеся к скале. Я это уже видел, хотя в прошлый