Бегство Квиллера - Адам Холл

- Сейчас лучше чувствуешь себя? - спросил я. - Есть какие-нибудь изменения?

- Похоже, что да. Вот когда я выйду отсюда и вернусь домой, где все...- Он не мог продолжить.

- Пусть все идет своим чередом, Дэвид.

- Теперь у меня ничего не осталось в жизни.

- Но не стоит биться головой о стенку.

- Все равно их не вернуть.

Нэнси Чонг ждала его, и он поднял глаза.

- Прошу прощения, - сказал он и последовал за ней. Меня доставили сюда с диагнозом "параноидальное стремление к самоубийству, неагрессивен, здоровье в целом нормальное, душевная травма после авиакатастрофы; пациент сам обратился за помощью, согласен на режим лечения и ограничения, которые будут установлены после психиатрического обследования".

- Преимущества налицо, - объяснил мне Пепперидж в машине по пути. - Ты будешь тут в роли пациента, так что у тебя нет необходимости как-то засвечиваться. Тебя будут подзывать к телефону, ты имеешь право на неограниченное количество звонков, так что ты будешь на постоянной связи со мной, выходя на меня то ли напрямую, то ли через того, кто круглосуточно будет дежурить у телефона.

- Как вам удалось устроить меня сюда?

Теперь он заметно отличался от того, каким я видел его в последний раз в Лондоне; собранный весь, нечего лишнего не болтает. Может, потому что бросил поддавать.

- Клиника под британским управлением, и я переговорил с главным врачом в Комиссариате. Сошлись на объяснении, что ты пережил тяжелые времена и тебе просто надо прийти в себя. Тебе не будут задавать никаких вопросов, не будут обследовать, назначать лечение и вообще ничего. Ясно?

- Да. - Неужели это превращение объясняется тем, что он перестал пить? Тут было что-то еще. Он снова стал профессионалом и весьма толково справлялся с делами - вытащил Кэти из офиса в раздобыл машину с дипломатическим номером, для чего нужны первоклассные документы.

- Так что эту маленькую проблему мы решили. - Он вытащил из кармана плаща экземпляр "Тайме" и кинул его мне на колени.

Первая страница: фотография Веиекера.

"...Расследуя инцидент со взрывом машины в прошлую среду, полиция опознала в жертве Джеймса Эдварда Венекера, английского подданного. Было проведено тщательное расследование..." и так далее. Последнюю точку ставила фотография: у команды Шоды больше не было никаких сомнений, кто оказался жертвой их взрыва.

Я вернул ему газету.

- Ты знаешь, где сейчас Кишнар?

- Нет. Но в клинике ты будешь в полной безопасности. - Он внимательно смотрел на меня своими желтоватыми глазами, заметно прояснившимися после Лондона. - Можешь мне верить.

- Начинаю убеждаться. - Он хорошо воспринял мою иронию и не отвел взгляда. - Что ты выяснял?

- Займемся этим попозже.

Клиника Рэдисона находилась на Пекин-стрит, и Кэти прямиком доставила нас к ней. Как только Пепперидж вылез, она сразу же повернулась ко мне.

- С тобой все в порядке, Мартин?

- Да. А с тобой?

- Как всегда.

Пока Пепперидж осматривал улицу, мне оставалось лишь ждать.

- Отлично, - сказал он, и я, .притронувшись к руке Кэти, вслед за ним пересек мостовую.

Когда меня зарегистрировали, он повлек меня за собой на маленький угловатый газон, где мы уселись в тени на садовой скамейке, еще сыроватой после дождя. На веранде стояли светильники и по ней сновали люди в белых халатах. В воздухе стояла давящая духота.

- Я здесь, - объяснил мне Пепперидж, - в определенной степени потому, что мисс Маккоркдейл позвонила мне в Челтенхем и сказала, что, кажется, ты наткнулся на что-то очень важное. Она сказала, что ты смог выйти на систему электронного прослушивания Марико Шоды. Это верно?

- Да. У нее был твой номер в Челтенхеме?

- Я дал ей его несколько дней назад, когда в последний раз звонил ей в Верховный Комиссариат. Для любителя она более чем талантлива - уверен, что и ты обратил на это внимание.

- Да. Но я не хотел бы втягивать ее во все эти дела, особенно, когда за спиной маячит Кишнар. Я не хочу подвергать ее риску.

Задумавшись на несколько секунд, он тихо заметил:

- Ты же знаешь, что она и сама может за себя постоять. И довольно успешно.

- И все же придерживай ее на заднем плане, Пепперидж.

- Понятно.

Он сидел рядом со мной, и я видел его угловатый профиль, когда он, задумавшись, над чем-то размышлял; внезапно он повернулся ко мне.

- Понимаешь, нам надо привести в порядок все известные данные. Как и говорил тебе, я вкалывал в Лондоне не разгибая спины и еще больше здесь, пользуясь безупречными источниками - в основном, занимаясь Марико Шодой и ее окружением. Он замолчал.

- Ты прибыл, чтобы сообщить мне об этом?

- Нет. Хочу сказать тебе, что притащил через границу кучу сырой информации, и сейчас она анализируется. Когда появится что-то, представляющее для тебя интерес, я дам тебе знать.

Он опять сделал паузу, но я не нарушал затянувшееся молчание, потому что теперь до меня дошло, куда он клонит, и мне нужно было время, чтобы обдумать ситуацию.

- Твоя задача ныне, Квиллер, заключается в том, чтобы ты в точно рассчитанный момент появился на сцене и настиг цель. Но это не получится, если кто-то не будет осуществлять оперативного руководства.

- Понимаю.

- Еще бы. - Он склонил голову набок. - И я решил сам заняться этой работой.

Мне уже все было ясно. В Лондоне он выглядел всего лишь очередным сладившимся "духом", и у него оставалось всего лишь несколько сохранившихся связей в нашем деле, с такими людьми, как Флодерус и несколько типов в Челтенхеме, которые чутко держали нос по ветру, и знай я, что он предложит мне работу далеко за границей, за морями, без оперативного руководства на месте, я бы и пальцем не пошевелил ради той миссии, которую он предложил, напрочь отказался бы; но я был просто вне себя после разговора с этим подонком Ломаном в Бюро и до смерти перепуган; вот сейчас-то меня наконец выкинули и мне придется завершать карьеру, готовя новобранцев или помогая Костейну в организации промышленного контр-шпионажа, который он в то время организовывал - промышленного, Иисусе, оперативник в мягком кресле, конец, черт побери, всей жизни, без будущего, без риска; поэтому я и согласился без размышлений.

Но сейчас все было по-другому. Пепперидж заметно изменился. Покончив с пьянкой, он подтянулся; он пользуется доверием в Верховном Комиссариате, и в критической ситуации, когда мне вряд ли удалось бы остаться в живых, он нашел мне надежное убежище, и сейчас сидит себе в тенечке и наблюдает за мной, и я понимал, что он не вымолвит ни слова, пока я не приму решения и не скажу ему "да" или "нет". Причина, по которой мне нелегко было сделать вывод, заключалась в том, что отношения между полевым агентом и его руководителем должны быть очень близкими и доверительными. Если я скажу "да", то, значит, я вручу ему свою судьбу, жизнь и успех задания, а он должен будет перевернуть небо и землю, в случае необходимости, для спасения меня или задания. Он должен снабжать меня информацией и заботиться о моем благополучии, обеспечивать меня контактами, если надо, поставлять курьеров, средства, связь и местных помощников, когда бы я ни потребовал их. Ему так же придется иметь дело с моей нервной системой, учитывая растущий риск паранойи, которая всегда угрожает хорьку, когда он пробирается в темноте, чувствуя поблизости запах крови своей собственной или чьей-то чужой, в зависимости, кто играет ему на руку Господь Бог или дьявол.

Кроме того, я осознавал, что если я соглашусь работать с ним, то только не потому, что больше не с кем - в таком случае ты подписываешь себе смертный приговор. Такое решение можно принимать, лишь если доверяешь человеку и хочешь с ним работать.

- Тебе приходилось раньше заниматься таким руководством полевым агентом?

- Нет. - Он не отвел взгляда.

- Рано или поздно что-то приходится делать в первый раз. Он перевел дыхание.

- Я хотел бы воспользоваться этой привилегией. Встав, он сделал пару шагов, не отрывая глаз от освещенных окон, и я видел, что он не обращает внимания на людей на веранде. Понимал я, что к нему пришло осознание, как нелегки свалившиеся на него обязанности, с которыми с трудом справлялся даже такой опытный оперативник как Феррис, и что теперь за его спиной нет мощи Бюро.

Повернувшись, он вынул из кармана листик бумаги и протянул его мне.

- Мой номер. В любое время.

Запомнив его, я вернул листок Пеппериджу.

- У тебя есть документы от таиландцев?

- Да.

- Какие-нибудь другие?

- Нет.

- Если они тебе нужны, мы их к утру сможем сделать. Ты знаешь, где находится Майо-стрит?

- Нет.

- Там надежная личность.

Он был тут два года назад в связи с "Фламинго" и вел его Кродёр, который умел оказывать действенную помощь, потому что знал, что такое работать в поле.

Он снова сел рядом со мной.

- Есть еще вопросы?

- Тайская разведка - ты с ней связывался?

- Да. Но ничего выяснить не удалось. Если в ней и есть крот, он слишком глубоко зарылся.