Песни. Стихотворения - Владимир Высоцкий

Из кинофильма «Контрабанда» (1974)

«Жили-были на́ море…»

Жили-были на́ море —Это значит плавали,Курс держали правильный, слушались руля,Заходили в гавани —Слева ли, справа ли —Два красивых лайнера, судна, корабля:

Белоснежнотелая,Словно лебедь белая,В сказочно-классическом плане, —И другой – он в тропикиПлавал в черном смокинге —Лорд – трансатлантический лайнер.

Ах, если б ему в голову пришло,Что в каждый порт уже давно                   влюбленноСпешит к нему под черное крылоСтремительная белая мадонна!

Слезы льет горючиеВ ценное горючееИ всегда надеется втайне,Что, быть может, в АфрикуНе уйдет по графикуЭтот недогадливый лайнер.

Ах, если б ему в голову взбрело,Что в каждый порт уже давно                   влюбленноПрийти к нему под черное крылоОпаздывает белая мадонна!

Кораблям и поздняяНе к лицу коррозия,Не к лицу морщины вдоль белоснежных крыл,И подтеки синиеВозле ватерлинии,И когда на смокинге левый борт подгнил.

Горевал без памятиВ доке, в тихой заводи,Зол и раздосадован крайне,Ржавый и взъерошенный,И командой брошенный,В гордом одиночестве лайнер.

А ей невероятно повезло:Под танго музыкального салонаПришла к нему под черное крыло —И встала рядом белая мадонна!

«Сначала было Слово печали и тоски…»

Сначала было Слово печали и тоски,Рождалась в муках творчества планета, —Рвались от суши в никуда огромные кускиИ островами становились где-то.

И, странствуя по свету без фрахта и без флагаСквозь миллионолетья, эпохи и века,

Менял свой облик остров, отшельник и бродяга,Но сохранял природу и дух материка.

Сначала было Слово, но кончились слова,Уже матросы Землю населяли, —И ринулись они по сходням вверх на острова,Для красоты назвав их кораблями.

Но цепко держит берег – надежней мертвой хватки, —И острова вернутся назад наверняка.На них царят морские – особые порядки,На них хранят законы и честь материка.

Простит ли нас наука за эту параллель,За вольность в толковании теорий, —Но если уж сначала было слово на Земле,То это, безусловно, – слово «море»!

Для кинофильма «Единственная дорога» (1974)

Расстрел горного эха

В тиши перевала, где скалы ветрам не помеха,                    помеха,На кручах таких, на какие никто не проник,Жило-поживало веселое горное,                   горное эхо, —Оно отзывалось на крик – человеческий крик.

Когда одиночество комом подкатит под горло,        под горлоИ сдавленный стон еле слышно в обрыв упадет,Крик этот о помощи эхо подхватит,        подхватит проворно,Усилит – и бережно в руки своих донесет.

Должно быть, не люди, напившись дурмана и зелья,        и зелья,Чтоб не был услышан никем громкий топот и храп,Пришли умертвить, обеззвучить живое,                   живое ущелье, —И эхо связали, и в рот ему всунули кляп.

Всю ночь продолжалась кровавая злая потеха,        потеха, —И эхо топтали – но звука никто не слыхал.К утру расстреляли притихшее горное,                   горное эхо —И брызнули слезы, как камни, из раненых скал!И брызнули слезы, как камни, из раненых скал.И брызнули камни, как слезы, из раненых скал…

Песня Солодова

В дорогу – живо! Или – в гроб ложись!Да, выбор небогатый перед нами.Нас обрекли на медленную жизнь —Мы к ней для верности прикованы цепями.

А кое-кто поверил второпях —Поверил без оглядки, бестолково, —Но разве это жизнь – когда в цепях,Но разве это выбор – если скован!

Коварна нам оказанная милость —Как зелье полоумных ворожих:Смерть от своих – за камнем притаилась,И сзади – тоже смерть, но от чужих.

Душа застыла, тело затекло,И мы молчим, как подставные пешки,А в лобовое грязное стеклоГлядит и скалится позор в кривой усмешке.

И если бы оковы разломать —Тогда бы мы и горло перегрызлиТому, кто догадался приковатьНас узами цепей к хваленой жизни.

Неужто мы надеемся на что-то?!А может быть, нам цепь не по зубам?Зачем стучимся в райские воротаКостяшками по кованым скобам?

Нам предложили выход из войны,Но вот какую заломили цену:Мы к долгой жизни приговореныЧерез вину, через позор, через измену!

Но стоит ли и жизнь такой цены?!Дорога не окончена – спокойно! —И в стороне от той, большой войныЕще возможно умереть достойно.

И рано нас равнять с болотной слизью —Мы гнезд себе на гнили не совьем!Мы не умрем мучительною жизнью —Мы лучше верной смертью оживем!

Очи черные

I. Погоня

Во хмелю слегкаЛесом правил я.Не устал пока, —Пел за здравие.А умел я петьПесни вздорные:«Как любил я вас,Очи черные…»

То плелись, то неслись, то трусили рысцой.И болотную слизь конь швырял мне в лицо.Только я проглочу вместе с грязью слюну,Штофу горло скручу – и опять затяну:

«Очи черные!Как любил я вас…»Но – прикончил яТо, что впрок припас.Головой тряхнул,Чтоб слетела блажь,И вокруг взглянул —И присвистнул аж:

Лес стеной впереди – не пускает стена, —Кони прядут ушами, назад подают.Где просвет, где прогал – не видать ни рожна!Колют иглы меня, до костей достают.

Коренной ты мой.Выручай же, брат!Ты куда, родной, —Почему назад?!Дождь – как яд с ветвей —Недобром пропах.Пристяжной моейВолк нырнул под пах.

Вот же пьяный дурак, вот же на́лил глаза!Ведь погибель пришла, а бежать – не суметь, —Из колоды моей утащили туза,Да такого туза, без которого – смерть!

Я ору волкам:«Побери вас прах!..» —А коней покаПодгоняет страх.Шевелю кнутом —Бью крученыеИ ору притом:«Очи черные!..»

Храп, да топот, да лязг, да лихой перепляс —Бубенцы плясовую играют с дуги.Ах вы кони мои, погублю же я вас, —Выносите, друзья, выносите, враги!

…От погони тойДаже хмель иссяк.Мы на кряж крутой —На одних осях,В хлопьях пены мы —Струи в кряж лились, —Отдышались, отхрипелиДа откашлялись.

Я лошадкам забитым, что не подвели,Поклонился в копыта, до самой земли,Сбросил с воза манатки, повел в поводу…Спаси бог вас, лошадки, что целым иду!

II. Старый дом

Что за дом притих,Погружен во мрак,На семи лихихПродувных ветрах,Всеми окнамиОбратясь в овраг,А воротами —На проезжий тракт?

Ох, устал я, устал, – а лошадок распряг.Эй, живой кто-нибудь, выходи, помоги!Никого, – только тень промелькнула в сеняхДа стервятник спустился и сузил крути.

В дом заходишь какВсе равно в кабак,А народишко —Каждый третий – враг.Своротят скулу,Гость непрошеный!Образа в углу —И те перекошены.

И затеялся смутный, чудной разговор,Кто-то песню стонал и гитару терзал,И припадочный малый – придурок и вор —Мне тайком из-под скатерти нож показал.

«Кто ответит мне —Что за дом такой,Почему – во тьме,Как барак чумной?Свет лампад погас,Воздух вылился…Али жить у васРазучилися?

Двери настежь у вас, а душа взаперти.Кто хозяином здесь? – напоил бы вином».А в ответ мне: «Видать, был ты долго в пути —И людей позабыл, – мы всегда так живем!

Тра́ву кушаем,Век – на щавеле,Скисли душами,Опрыщавели,Да еще виномМного тешились, —Разоряли дом,Дра́лись, вешались».

«Я коней заморил, – от волков ускакал.Укажите мне край, где светло от лампад,Укажите мне место, какое искал, —Где поют, а не стонут, где пол не покат».

«О таких домахНе слыхали мы,Долго жить впотьмахПривыкали мы.Испокону мы —В зле да шепоте,Под иконамиВ черной копоти».

И из смрада, где косо висят образа,Я башку очертя гнал, забросивши кнут,Куда кони несли да глядели глаза,И где люди живут, и – как люди живут.

…Сколько кануло, сколько схлынуло!Жизнь кидала меня – не докинула.Может, спел про вас неумело я,Очи черные, скатерть белая?!

Памяти Василия Шукшина