Неоновые блики - Олег Трувинс

Он решительно открыл дверь гостиницы и за стойкой ресепшена сразу же увидел свою старую знакомую – Аллу Степановну, которая, как всегда, сидела в своем кресле и, немного подавшись вперед, прищурив глаза, напряженно смотрела в экран телевизора. Алла Степановна была как две капли воды похожа на свою копию из видения.

Петр пересек знакомый холл, подошел к стойке и с улыбкой посмотрел на все те же рыжеватые цилиндры ее странноватой прически.

– Впервые в нашем городе? – не отрывая глаз от экрана, поприветствовала его Алла Степановна абсолютно нейтральным, без единой эмоции, голосом.

– Можно сказать, что впервые…, – нашелся Петр, продолжая завороженно разглядывать эту женщину, которую он уже прекрасно знал, но которая абсолютно не знала его.

Продолжая смотреть в экран телевизора, Алла Степановна выложила на стойку буклет с фотографиями номеров:

– Гостиница почти пустая. Так что можете выбрать себе любой номер. Есть…

– А можно угловой, на втором этаже, справа? Он свободен? – перебил ее Петр.

– Та-а-к… Да, можно. Угловой свободен, – заглянув в журнал, ответила Алла Степановна, – давайте свой паспорт. Меня зовут Алла Степановна.

«Я знаю, как вас зовут. И то, что вы ярая сторонница цилиндризма, я тоже знаю», – с улыбкой мысленно «ответил» ей Петр и кивнул:

– Очень приятно, меня зовут Петр.

– По всем вопросам можете обращаться ко мне, – сухо продолжала Алла Степановна, – кушать можете в нашем буфете. Но только завтракать и ужинать. Обеды у нас не готовят. Обедать можете в кофейне напротив. Там, вроде, неплохо…

«Я знаю, я знаю…», – вертелось у Петра в голове.

За его спиной послышались быстрые шаги.

– Это наша горничная. Обычно она убирается с десяти до двух, – проговорила Алла Степановна и отдала Петру паспорт.

При слове «горничная» у Петра задергалось нижнее правое веко. Он побледнел, медленно обернулся и увидел стройную белокурую девушку, совсем непохожую на горничную из его январского видения. Он с облегчением выдохнул, взял со стойки ключи, подхватил с пола сумку и, не спрашивая дороги, привычно устремился в свой номер по скрипучей деревянной лестнице.

– Второй этаж, направо, до конца коридора, – уже поднявшись на второй этаж, услышал он вдруг голос Аллы Степановны.

«Я знаю!», – мысленно крикнул ей Петр и, обернувшись, сказал:

– Спасибо, найду…

Петр прошел в номер. Огляделся.

– Даже не сомневался, – прошептал он, увидев свой номер, до миллиметра повторяющий его номер из видения.

Петр бросил сумку, устало сел на кровать и, опустив голову, задумался. Он думал сейчас о своей Лерке. С того момента, как до него дозвонился Егор, Петра не покидало ощущение, что главным виновником в гибели Леры был именно он сам. Ведь это он, поставив Леру перед фактом, что он все знает о ее связи с редактором, практически вынудил ее уйти из дома, заставил метаться, страдать и даже уехать из страны. С другой стороны, он же понятия не имел о ее февральском звонке Егору… Может быть, если бы он тогда узнал о том, что она раскаивается и хочет вернуться, то все сложилось бы по-другому, не так трагично… Сейчас Петр почему-то был уверен, что получив такой жестокий жизненный урок, она бы уже никогда не взглянула на другого.

«Что ж ты, Егор, мне ничего не сказал…», – горестно подумал Петр, но тут же помотал головой – «что за глупости? При чем здесь Егор? Ведь даже если бы он рассказал мне о том звонке, то это вряд ли что-нибудь бы изменило. Сто процентов – я бы поступил точно так же, как сказал Лере Егор – я бы просто промолчал. И не обнадежил бы, и не сказал бы «нет»».

Снова и снова оглядываясь сейчас в прошлое, туда – на несколько месяцев назад, Петр конечно понимал, что во многом его позиция была абсолютно справедливой – ведь это не он изменял Лере, это она почти год встречалась с другим мужчиной… И все же, какую-то часть вины он с себя не снимал. Он прекрасно понимал, что будь у них с Лерой все идеально гладко, она бы никогда в жизни не стала встречаться с другим. Он снова вспомнил, как она уходила из дома, тогда – в январе.

«А ведь я как циничный мерзавец лежал тогда на кровати и, заложив руки за голову, равнодушно наблюдал за тем, как она собирает свои вещи. Именно тогда нужно было встать и остановить ее. Поговорить, выяснить все, успокоиться… Взять тайм-аут… Разъехаться на время… Сделать хоть что-нибудь… Но понимание об этом пришло, к сожалению, только сейчас, когда ее уже нет… Во всем виновата моя идиотская привычка – уйти от проблемы, не замечать ее, в надежде, что все разрешится само собой…»

«Убежал, называется, от проблемы…», – горько усмехнулся Петр, – «теперь до конца жизни буду тащить на себе груз ответственности за то, что с ней случилось»

Его половинки – «Петр-правильный» и «Петр-бунтарь» почему-то скромно помалкивали. Они вообще не появлялись уже очень давно, с февраля – точно… А ведь сейчас их спор мог бы принести Петру огромную пользу. Но они все не появлялись… Вполне возможно, что сейчас их мнения абсолютно совпадали. А может быть, столкнувшись с по-настоящему серьезной проблемой, они растерялись и просто не знали, как на нее отреагировать.

«Два труса!», – подумал вдруг Петр, – «когда вы нужны, вас почему-то нет!»

В кармане пальто однократно завибрировал мобильный телефон. Петр вытащил его и увидел, что это пришла СМС-ка от Егора. Словно чувствуя, что сейчас творится в душе у Петра, верный друг прислал несколько слов, очень нужных ему в эту минуту:

«Держись! И запомни – ты ни в чем не виноват!»

Петр тяжело вздохнул:

«А может, и правда не виноват?.. Эх, знать бы наверняка – кто прав, а кто виноват… Знать бы наперед – что делать, а что не делать… Никто же этого не знает… Разве что великий Райан Эльпако…»

Он еще раз вздохнул и принялся распаковывать сумку.

Покончив с вещами, он сел за журнальный столик, положил на него записную книжку и ручку, и задумался, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза.

«Итак. Леру, конечно же, очень жаль, но ее уже не вернешь, ну а я не имею никакого права расслабляться! У меня сейчас одна-единственная цель – заставить Веронику уничтожить все эскизы рекламы для магазина «Аэлита», которые она уже сделала к этому дню, и убедить ее разработать для «Аэлиты» любую другую рекламу, в которой не было бы места для всей этой нечисти. Цель ясна. Теперь нужно придумать, каким образом мне все это провернуть. Подойти к Веронике и сказать, что «я прилетел из будущего и знаю, что через несколько дней твоя новая реклама убьет тебя, трех девушек-моделей и уничтожит весь Н-бург»? Абсурд! Она тут же вызовет скорую помощь и меня упекут в психушку. Другие варианты?»

Петр встал и начал нервно ходить по номеру взад-вперед. В какой-то момент он случайно бросил взгляд в окно. Шторы сейчас были раздвинуты, и окно лишь слегка прикрывал прозрачный тюль. Петр нахмурился. Ему вдруг показалось, что над Центральной улицей медленно проплыла большая овальная тень. Он сорвался с места, подбежал к окну, задрал голову наверх, но ничего не увидел. Небо по-прежнему было чистым. Петр облегченно вздохнул и снова уселся за столик.