Неоновые блики - Олег Трувинс

– Как ты узнал, что это была именно она?

– Объявили фамилию и имя, фотографию показали. Это именно она, Петр. Она, оказывается, полгода уже там жила.

– С редактором?

– Нет… Ты ведь ничего не знаешь – он же ее тогда даже на порог не пустил, когда вы расстались, в январе. Она ушла из журнала, уехала в область, к родителям, и жила у них какое-то время. Она мне позвонила в феврале. Просила с тобой поговорить. Ну… чтобы ты ее простил и все такое. Я ей пообещал, что поговорю… Но… долго я тогда над этим думал, и… решил тебе ничего не говорить о ее звонке… Подумал, что не нужно тебе еще раз на те же грабли… Потом она снова мне позвонила – спрашивала, говорил ли я с тобой. Я соврал, что говорил, а ты… как бы промолчал – ничего не сказал – ни да, ни нет. Она долго молчала, а потом сказала, чтобы я больше о ней с тобой не разговаривал, потому что она совсем скоро уезжает в Лондон. Говорила, что какой-то ее старый знакомый зовет туда жить. Я еще тогда подумал, что врет. А оно видишь, как вышло? Сейчас, после того, как услышал новости, проклинаю себя – может быть, надо было тогда все тебе рассказать? Глядишь, и жива была бы сейчас Лера… А может быть, и у тебя с ней что-нибудь бы вышло, по новой…

Пребывая в шоке от плохих новостей, Петр молчал. Егор тоже замолчал…

– Петр, ты чего молчишь? – через пару минут ожидания, спросил Егор.

– Думаю… Давай, я прилечу обратно в Москву, и тогда обо всем поговорим. У меня действительно очень важная поездка. Себя не кляни – ты правильно сделал, что ничего мне не сказал о ее звонке. Я, наверное, сделал бы так же… До встречи, дружище…

Н-бург еще жил своей обычной сонной жизнью.

Но это было только внешне. Уже пробегали по небу странные тучи, неестественно низкие и очень темные, на несколько минут задерживаясь над центром города, как будто что-то разглядывая. Уже носился по улицам необычный ветерок, который в одном и том же переулке мог дуть в абсолютно противоположных направлениях. Уже появлялись в темных переулках какие-то странные граждане, в старомодных одеждах и с нелепыми прическами, из-под которых выглядывали непонятные парные наросты, не глядящих в глаза и постоянно бурчащих под нос что-то злобное низким гортанным голосом. И уже все чаще возникало у особо чувствительных горожан какое-то страшное, необъяснимое предчувствие чего-то очень плохого, масштабного и неизбежного.

А все потому, что в черновиках самого лучшего н-бургского фотодизайнера Вероники Ивановой уже появились первые наброски ее новой работы – рекламы магазина «Аэлита». Ее изобретательный или, как сказал бы маркетолог, креативный мозг уже породил тот карикатурный образ, из-за которого через каких-то несколько дней не станет ни ее, ни трех моделей, которых она пригласит на фотосъемку для этой рекламы, ни большинства горожан…

Вероника всего этого, конечно же, не знала. Она тщательно прорисовывала будущую рекламу, радуясь, как ребенок, каждому удачному эскизу. Не могла она знать и того, что в Н-бург уже вылетел ее дальний родственник, Петр Иванов. И уж тем более она не знала, что летит он в ее город с одной только целью – помешать ей, Веронике, завершить работу над рекламой «Аэлиты», а заодно и уничтожить все черновые эскизы, над которыми она сейчас так увлеченно работала.

Петр на такси въехал в Н-бург и, сразу же оглядевшись вокруг, понял, что город выглядит абсолютно таким же, каким он его видел в своем январском видении. С одной лишь, но очень существенной разницей – над ним еще не было страшных серых туч. Город был светлым и чистым, горожане казались веселыми и доброжелательными, а… пожилой, но довольно крепкий с виду таксист в клетчатой кепке с гигантским лейблом известной итальянской марки, являл собой полную противоположность тому мрачному таксисту, который «вез Петра из аэропорта в Н-бург» в январском видении. Узнав, что Петр в Н-бурге впервые, он за всю дорогу не умолк ни на секунду:

– Вы не представляете, в какой город вы приехали, – тараторил он, вовсю дымя папироской, вложенной в золотистый мундштук, – вы не смотрите, что мы на периферии, у нас знаете как все сейчас по-новому? Буквально все! От столиц не отстаем, держим нос по ветру…

Он демонстративно вытащил из кармана кожаного пиджака модный смартфон и положил его на переднюю панель так, чтобы его было хорошо видно. Гордо взглянув на Петра, он продолжил:

– Все настолько по-современному, что даже мы, коренные Н-бургчане, иногда не узнаем свой город. Все освежили! Ну вот во всем, даже в каждой мелочи новизна. Казалось бы, ну вот в этом-то, что можно изменить? И что вы думаете? Берут и меняют! Берут и переделывают! Берут и ломают, а на этом месте строят новое! И меняют-то все в лучшую сторону. Иногда утром встанешь, выглянешь в окно и диву даешься – как будто в другом городе проснулся. Засыпал, вроде, в Н-бурге, а проснулся в Гамбургере, тьфу, в Гамбурге… Жизнь бурлит, ускоряется… Несется галопом… Не задерживаясь на поворотах. Кто не удержался – вылетел на обочину. А что делать? Не хочешь жить по-новому – до свидания!.. Да какой там «до свидания»! Прощай, а не «до свидания»!.. Адьес, амигос!..

В чем именно новизна и свежесть Петр так и не узнал. За двадцать минут поездки от аэропорта до гостиницы, таксист, не вдаваясь в подробности, каким-то непостижимым образом обошелся очень обтекаемыми, общими фразами, каждая из которых была непохожа на остальные.

«Ничего себе! Это ж надо так профессионально лить воду! Прямо какой-то… бла-бла-близм»

Изумленный такими уникальными способностями этого говорливого и очень современного таксиста, Петр и не заметил, как доехал до Центральной улицы и совсем скоро – до гостиницы Центральная. Он вышел из такси, взял с заднего сидения свою сумку и услышал прощальную фразу:

– В общем, скоро сами увидите, как у нас тут все теперь… по-другому…, как все иначе у нас тут…

Такси уехало, а Петр с замиранием сердца огляделся по сторонам. Через дорогу он увидел знакомую зеленоватую неоновую вывеску «Кофейня», слева, вдали, виднелась все та же ярко-красная вывеска «ЦГНУМ»… Игрушечные особнячки… Вымощенные булыжником тротуары… Абсолютно все на Центральной улице оказалось точной копией той улицы, которую он до мельчайших подробностей помнил из своего видения. Вспомнив о тех страшных днях, Петр машинально задрал голову и посмотрел в небо. Легкие высокие облака, пробегающие по небосводу, не имели ничего общего с теми низкими, непроницаемыми тучами.

«Хм… А ведь прав был бла-бла-блист – вроде бы и тот же самый Н-бург, а вроде бы и другой совсем – солнечный, приветливый. Ну что ж…», – подумал сильно взволнованный из-за нахлынувших воспоминаний Петр, – «до начала серой интервенции осталось два дня. Приступим!»