Выжить для любви - Светлана Михайловна Чудова

Вероника закашлялась, прикрыла ладонью рот и заглянула в кабинет.

Сапрунов полусидел-полулежал на полу, прислонившись головой к массивному журнальному столику. Голова была повернута под неестественным углом.

А рана…

Искать Майю она не стала. Как однажды раньше, она попятилась, сдерживая сдавленные звуки, вылетающие изо рта. Эти звуки ужаснули ее – они были такими жалкими, несмотря на всю ее силу. Она привыкла считать себя сильной. Но теперь ее охватила слабость. Ей хотелось по-бабьи, с визгом, броситься бежать, найти укромный уголок, спрятаться и сидеть там, пока не кончится этот ужас.

Ей просто необходим Кирилл. Вот именно. Рядом с ним она сразу успокоится.

Значит, надо позвонить ему.

Ника продолжала пятиться по коридору и вскоре очутилась на кухне. Только тогда она заметила, что дрожит всем телом и близка к истерике.

Этого еще не хватало!

Поддаваться истерике нельзя! Сначала – важные звонки и не менее важные дела.

Но надо звонить не Кириллу, а в службу спасения. Всему свое время. Может, Майя еще жива, и врачи успеют спасти ее.

У нее так тряслись руки, что она не попала по кнопкам радиотелефона – ни с первой, ни со второй попытки. Плача и бранясь, она швырнула телефон на кухонный стол.

– Работай, черт бы тебя побрал! Работай!

Пластмасса треснула – телефон развалился. Остатки Вероника метнула в стену. Нужен другой телефон. И поскорее. Ее мобильник остался в бунгало.

Ника попыталась привести мысли в порядок. В этом доме телефонные аппараты стоят повсюду, но где именно? Она еще не успела запомнить.

В голове все смешалось.

Отправляться на поиски телефона она не решалась, боясь наткнуться на Майю.

Не надо думать об этом, незачем вспоминать об энергичной, жизнерадостной, добродушной женщине, которая лежит где-то на полу в луже крови!

«Сосредоточься. Ищи телефон».

Бунгало! Там и телефон, и мобильник.

Ника бросилась было бежать, но ноги подкосились, и она упала на колено. Боли она не ощутила, но всю дорогу до двери бунгало прихрамывала.

Телефон стоял в гостиной. Ника схватила его и принялась беспорядочно давить на кнопки, но опомнилась и сделала несколько глубоких прерывистых вдохов, чтобы успокоиться. Постепенно ей это удалось. Надо держать себя в руках: что хорошего, если она ничего не сможет объяснить?

Еще дрожащими руками она сумела набрать номер службы спасения и затаила дыхание, ожидая ответа.

Глава 23

Кирилл не поверил своим ушам. Никак не мог поверить. Поначалу ему показалось, что он ослышался. Это ложный вызов или оператор переврал адрес – что угодно, только не это! Два убийства – одно за другим, причем трупы обнаружила одна и та же женщина!

Такого просто не могло быть.

Он ощутил противный холодок в желудке, где образовался ледяной, твердый комок страха, не имеющий никакого отношения к Веронике, – если она вызвала полицию, значит, с ней все в порядке, – зато напрямую касающийся его профессии. Он отличный полицейский, у него есть опыт, чутье, умение анализировать скупые факты, не поддаваясь эмоциям. Вот и сейчас чутье подсказало ему, что совпадение выглядит слишком уж подозрительно.

Когда он подъехал к дому Сапруновых, происходящее напомнило ему вызов к судье Виленскому. Патрульные машины, личный транспорт сотрудников полиции, «скорые», пожарные запрудили проезжую часть и тротуар. Но они, по крайней мере, приехали сюда по долгу службы. А машины зевак, их владельцы и журналисты образовали громадную плотную пробку. Над толпой зевак даже кружил вертолет.

Кирилл пробрался через толпу, нырнул под желтую ленту, огораживающую место преступления, и обратился с вопросом к первому же встречному человеку в форме:

– Вы не видели следователя?

– Он в доме.

– Спасибо.

Ника тоже где-то в доме. Или в бунгало у бассейна. Искать Кирилл ее не стал: вначале требовалось переговорить с Юрой Бугровым.

Дом напоминал муравейник. Огромный, но все-таки муравейник. Архитектор явно страдал шизофренией и дислексией. Кирилл с огромным трудом разыскал коллегу. Тот стоял в коридоре, на пороге одной из комнат, стараясь ни к чему не прикасаться.

Значит, здесь и произошло убийство.

– Нам надо поговорить, – сказал Кирилл Юре и отозвал его в сторону.

– Дело дрянь, – пробормотал Бугров, по-прежнему глядя в комнату. День только начался, а он уже казался усталым. – Что у тебя?

– Вероятно, меня отстранят от следствия. Конфликт интересов. Я ведь встречаюсь с Вероникой.

– Что значит «встречаюсь»? Куда-нибудь сходили вместе пару раз?

– Вообще-то мы живем вместе. – Конечно, Кирилл преувеличил, но не намного.

– А мне сказали, что она живет в бунгало за домом.

– Во время работы – да. Но на выходные она перебирается ко мне.

– Черт! – Бугров провел пятерней по макушке. – И давно?

– С тех пор как ее вычеркнули из списка подозреваемых по делу Виленского.

– Час от часу не легче. Слушай, Киря, не нравится мне все это. Может, в тот раз мы поспешили снять с нее подозрения? Посуди сам, – продолжал он яростным шепотом, – в поселке давно не было убийств. Потом приехала она, и человек, у которого она служила, был найден убитым точным, профессиональным выстрелом в голову. Выяснилось, что он оставил ей нехилые бабки. А на этот раз пропал перстень с огромнейшим изумрудом стоимостью в миллионы. Отсутствие перстня заметила сама Тропарева во время опознания трупа. Ну, и как тебе такое совпадение? Выглядит неправдоподобно, верно? В общем, твоей подружке можно посочувствовать.

– Знаю, – мрачно отозвался Кирилл.

* * *

Юра Бугров очутился в затруднительном положении. Для расследования ему требовалась помощь сотрудников, однако он не хотел рисковать, пренебрегая конфликтом интересов.

Впрочем, конфликт мог возникнуть только в том случае, если бы Кирилл дал волю эмоциям, позволил влиять им на свою работу. Бугров же считал, что Федоров в состоянии взяться за расследование. И Кирилл был с ним согласен. Конечно, легче ему от этого не становилось. Но и доверять дело кому-нибудь другому он не желал.

Кирилл знал, что поступает правильно, и все-таки злился. Не на то, что Бугров принял решение, а на то, что его вообще пришлось принимать. Неужели он что-то упустил, прошляпил? Если все эти убийства совершала Ника, – или просто была сообщницей убийцы, чего он не исключал, – значит, он виноват в смерти двух человек. Если бы он не отверг первые подозрения, они были бы живы.

А если Вероника ни в чем не виновата – с каждой минутой это предположение казалось все менее вероятным, – значит, произошла какая-то чудовищная ошибка. Да еще этот кулон: возможно, она сама послала его себе, чтобы отвести подозрения.

Кирилл еще не знал, поручат ли ему это расследование, но мысленно уже