Сесквоч - Джон Бостон

— Ты, наверно, хочешь, чтобы я тебя обнял?

— Да, — ответил мальчик с лицом, похожим на сыр.

— Разве я не обнимал тебя на прошлой неделе? — спросил Фенберг с наигранной суровостью.

— Да, — хихикнул Клиффорд.

— Что ты сделал с моим объятием?

— Не знаю.

— Ты потерял его?

— Да?! — Обычно бледный Клиффорд раскраснелся. Фенберг свободной рукой схватил младшего брата за ремень и поднял его. Клиффорд повис у Майка на шее. Злючка Джо вошел минутой позже и застал их в этой позе.

— Как они вели себя? — спросил Фенберг Малулу. Уголок ее рта саркастически опустился. Живя последние два дня у Малулу, Клифф и Джо слегка увлеклись неконструктивным сопротивлением. Джозеф уговорил Клиффорда говорить женским голосом. По телефону они заказали несколько десятков мойщиков и чистильщиков и вызвали их в разные дома Бэсин Вэли, выбранные случайным образом. За этим последовали другие телефонные розыгрыши. Например, резервация столиков в ресторане на сорок человек. А поставщики пиццы "От Джона" потратили уйму бензина при доставке пиццы людям, которые ее не заказывали. Джо и Клиффорд придумали также фиктивного мистера Лесса, которого вызывали из кегельбана. "Мистер Лесс… Мистер Лесс… Вызовите мистера Дика Лесса".

— Они были просто ангелами, — сказала Малулу, меланхолично засовывая на место кошелек. Ложь доставляла ей боль. — Обед будет через час. Мальчики должны подойти к этому времени.

— Все в порядке, Малулу, — сказал Фенберг. — Я сам поведу их сегодня обедать.

Клиффорд издал восторженный крик, и Фенберг послал его зарезервировать столик за два квартала отсюда.

— Закажи столик на четверых.

Пробормотав, что готовить на девятерых все равно, что на семерых, Малулу выкатилась за двери.

Джо и Фенберг остались в помещении одни.

— У тебя найдется минутка? — спросил Фенберг, выключая свет. Он разгреб догорающие поленья в камине, последнее вспыхнуло ярким пламенем.

— Ты ведь не будешь начинать душевную речь об обязанностях, которые лежат на мужчинах? — осведомился Злючка Джо. При слабом свете камина было видно, как на лице Фенберга появилась пара новых морщин.

— Почему ты спрашиваешь об этом? — улыбнулся Фенберг.

— Я узнаю тон. — На Джо была черная кожаная куртка и клипса в ухе. Фенберг не разрешал ему прокалывать ухо.

— Расслабься. Тебе это сейчас не грозит, и, если не хочешь, мы не будем беседовать на темы человечности. Мне нужно обсудить с тобой кое-какие дела.

Джо стоял наполовину в тени, прислонившись к двери. Он так и не простил ни родителей, ни Трейси за то, что они умерли. И он постоянно следил за Фенбергом, подозревая его в том, что и он уйдет.

— Утром Джон, Чарли, Бин и я уйдем, — начал Фенберг. — Джон хорошо ориентируется в лесу. Если кто-то и может найти Элен, то только он.

Джо хотелось спросить Майка, скучал ли он по Элен, но он не смог.

— Вы собираетесь туда с шерифом?

Фенберг засмеялся:

— О, нет.

С отрядом в сто человек? А за ними потащится вдвое большее количество репортеров, от которых будет больше света, чем в Лас-Вегасе? Нет-нет. Цирк, хоть палатку натягивай. Кроме того, ни Фенбергу, ни Туберскому не улыбалась мысль идти в лесу рядом с мистером Беганом или с братьями Магоногоновичами за спиной.

— Буба думает, что мы пойдем с ними на рассвете, но у нас другие планы. Об этом, конечно, Джо, должны знать только ты, я и эти стены.

Джо кивнул.

— Может быть, нас не будет одну ночь, может, неделю. Может, больше. Если не считать баловства со звонками, вы были молодцами, — сказал Фенберг и пошевелил угли в камине. — Я был бы тебе очень признателен, если бы ты занялся газетой в мое отсутствие.

Джо живо среагировал, но Фенберг этого не заметил в темноте.

— Это из оперы "дадим-юному-право нарушителю-урок-ответственности"?

Фенберг отрицательно покачал головой:

— Я никогда не считал тебя малолетним правонарушителем. Мне просто нужна помощь.

— Ты ведь вернешься, а? — это прозвучало как обвинение.

— Я всегда возвращаюсь, — ответил Фенберг. Он вздохнул. "Это другие не возвращаются", — подумал он.

— Ты можешь пропускать иногда уроки, но не слишком много. Я уже поговорил с твоим директором. Он находит, что это хорошая мысль. Вот, — сказал Фенберг, передавая Джо тяжелый коричневый пакет. — Инструкция, как издавать газету, используя валяющиеся под рукой вещи. Там еще наличные — последние остатки баснословного состояния Фенбергов. — Триста долларов. — Тебе хватит статей на ближайшие две недели. Большинство из них годятся на все времена, и к ним прилагаются негативы фотографий. Помещай больше картинок. Если напишешь что-нибудь, пусть Малулу проверит грамматику. Не допускай ругательств в печатных материалах.

Майкл широко улыбнулся:

— Кроме того, ты сейчас присутствуешь на настоящей церемонии передачи. В этом пакете твое первое задание.

Джо молча взял конверт.

— Я хочу, чтобы ты поместил это на первом листе, как знамя размером в восемь колонок. Напечатай жирным шрифтом, — сказал Фенберг, указывая на написанную от руки бумагу, где красными чернилами были сделаны пометки для наборщиков. — У меня и у Туберского есть страховки. Но, что касается Джона, боюсь, тебе придется разыскать тело и принести его в их штаб-квартиру.

Злючка Джо не засмеялся.

— Я оставил завещание.

Джо был теперь ближе к камину. Фенберг увидел, что брат смущен и испуган, и ему даже хотелось плакать. Он подавил желание обнять Джо за плечи и похлопать по спине. Джо не был любителем пообниматься. Фенберг спросил, были ли у Джо вопросы. Нет, у Джо их не было.

Фенберг посмотрел на последние не желающие догорать поленья. Потом на брата, который тоже смотрел в камин. Суровое и все же такое детское лицо. Они с Джо были очень похожи.

— Мне жаль, что ты иногда целыми вечерами шатаешься по улицам или проводишь их в кино. Жаль, что в тринадцать лет тебе приходится испытывать унижение от того, что попадаешь от одной няни к другой. Жаль, что рядом нет меня и что у нас нет МТВ. И мне действительно очень жаль, что нет наших папы и мамы и мне бы очень хотелось, чтобы ты не принимал на свой счет, когда близкие люди умирают. Это вовсе не бросает на тебя тени. В нас есть что то такое, что боготворит боль и ждет ее. Эта черта особенно присуща нам с тобой, и мне бы хотелось, чтобы ты он нее избавился. — Фенберг хотел сказать что-то еще, но в нем поднялись давно знакомые ему чувства. Он хорошо знал, как их подавить.

— Пошли, — сказал Фенберг, — надо поесть.

Он сгреб свое пальто и обнял Джо за плечи, почти свалив его.

— Мы — против чокнутых?

— Да — против чокнутых, — повторил Джо и кивнул.

Ресторан "Билл и Эмма. Рыбные блюда" больше всех приближался к понятиям о хорошем ресторане. От «Багл» до него было одиннадцать домов. У "Билла и Эммы" почти всегда царил полумрак. Столики были накрыты красными скатертями в тон кабинкам.

Этим вечером Патси Клайн, как всегда, мелодично оплакивала потерянную любовь по автоматическому проигрывателю. Фенберг изучал этикетку на пивной бутылке, не обращая внимания на Клиффорда. Младший брат повис на руке Майка, взгляд его был направлен куда-то в пространство. Он болтал ногами и стучал ими по стенке кабины. Джо разбирался с пакетом, содержащим информацию, которую оставил ему Фенберг. Туберский все еще занимался упаковкой припасов. Шериф прислал ему для компании двух помощников и трех добровольцев из отряда. Все были вооружены до зубов.

Когда братья Фенберг закончили обед, было еще около шести, время слишком раннее для обычного наплыва посетителей. У стойки бара находилось несколько репортеров. Они оглядывались. "Наверно, разговаривают о нас", — подумал Фенберг. Помощник, которому поручили наблюдать на Фенбергом, сидел за маленьким столиком в другом конце ресторана и пил кофе. В дальнем конце бара сидела женщина. Она курила сигарету, наклонившись над мартини. Она показалась Фенбергу знакомой, но в полумраке он не узнал ее. Может быть, журналистка. Или туристка. Она, однако, была блондинкой, как и Трейси.

Фенберг улыбнулся и сложил руки так, чтобы можно было дотянуться до фотографии в кармане. Ему начинало не хватать часов в сутках, чтобы думать об обеих — Трейси и Митикицкой.

Возможно, ему стоит завести расписание. Думать о Трейси с восьми до девяти, позавтракать. Беспокоиться об Элен с двух до шести, обед. Потом беспокойство о прочем до самой ночи, потом кошмары.

Клиффорд дернул Майка за рукав и потянул его вниз, чтобы тот нагнулся и можно было шепнуть ему на ухо.

— Ты любишь Митикицкую? — спросил Клиффорд, не в силах справиться с длинным польским именем.

Фенберг взглянул на брата. Клифф покраснел. Фенберг всегда отмечал, что с детьми надо быть очень осторожным. Фенбергу не хотелось, чтобы традиционная мужская бесчувственность передалась следующему поколению.