Сесквоч - Джон Бостон

Элен Митикицкая умирала от голода.

Она вот уже восемнадцать часов, как ничего не ела. И хотя Элен знала, что человек может жить без еды две-три недели, она была твердо уверена, что умирает от голода. Может быть, смерть наступит не прямо сейчас, но ранняя стадия умирания уже пришла.

Сидя в пещере, она нарисовала в уме картину. Спасательная команда во главе с Фенбергом и ее родителями и друзьями из колледжа, а также Камали Молли (в комбинезонах цвета хаки, фирменных кожаных охотничьих сапогах до колен, с хромированными револьверами и с головными повязками на японский манер) находят ее, мертвую, лежащую навзничь на спине с синими губами и открытыми глазами, как будто она пыталась последний раз взглянуть на мир. Ей чудом удалось родить ребенка. Ребенок замечательный, только плачет, потому что умерла мать. Фенберг возьмет на руки малышку, а отец и мать будут плакать над телом мертвой Митикицкой. Все будут плакать. Они на руках отнесут ее вниз с горы, как королеву викингов, руки ее будут безжизненно свисать. А Молли и Майк поженятся и станут хорошими родителями ее малышке, хотя Молли сделает Фенберга несчастным, потому что она змея, но он это заслужил, потому что не любил Элен так, как она любила его.

Оранжевый край уходящего солнца скрылся за дальними горами, подобно заботливому молочнику, приносящему свет другим народам и в другие земли. На другом конце неба уже появилась почти полная луна. Сумерки. Температура скоро опять понизится до тридцати по Фаренгейту, и единственным убежищем Элен от ветра, холода и, может быть, внезапной метели была пещера. Митикицкая обыскала землю в поисках веточек и прутьев, чтобы развести костер, с раздражением отмечая, что ее руки стали грязными. Смешно, что некоторые вещи считаются само собой разумеющимися. Чистые руки, например. С водой проблем не будет. Будут с едой. В кустах она зачерпнула несколько пригоршней снега, чтобы смочить пересохшее горло, хотя, кажется, что жажда от этого только усилилась. Если бы у нее была какая-нибудь емкость. Элен задумчиво похлопала по животу, пытаясь успокоить его. Она была голодна, как хищник.

Она подумала о белочке.

Как ее можно было приготовить?

А почему обязательно надо было готовить белку?

Нет, Митикицкая, ты не можешь позволить себе быть здесь примадонной, особенно, если ты ешь за двоих.

Умерла ли белочка естественной смертью? А может, от бубонной чумы? Бешенства? Анемии? Прекрати, Элен.

Митикицкая сложила камни в небольшой круг, потом притащила к ним большую ветку. Она раздобыла куски дерева поменьше и положила более тяжелую ветку наверх, чтобы ее можно было подвигать но мере сгорания. Все это время существо сидело на корточках, обняв себя руками, и наблюдало за ней.

Она поборола первоначальный ужас от постоянного присутствия твари. Правильным словом здесь было слежка. Оно было таким удивительно большим и, несмотря на то что Элен находилась на воле и не была заперта, она чувствовала себя так, как будто была заперта в стойле с быком. Она всегда ощущала его присутствие, и при малейшем звуке или движении с его стороны сердце ее начинало биться.

Существо заворчало.

Элен подпрыгнула.

Потом она глубоко вздохнула и продолжила свое занятие. Она, конечно, могла пережить ночь, не поев. Она останется голодной, но это было лучше, чем съесть что-нибудь не то, от чего ее стало бы тошнить и что повредило бы ее маленькому ребенку. Завтра она поискала бы какую- нибудь безвредную пищу. Может, ягоды, размышляла она, не зная, что время ягод прошло несколько месяцев назад. Между тем она постарается разжечь большой костер, который мог бы привлечь внимание какого-нибудь лесничего или поисковой партии, которая, Элен была в этом уверена, ищет ее.

Элен набрала груду камней величиной с кулак разной формы и минут пятнадцать стучала ими. Время от времени ей удавалось высечь искру, но пламени не было. Существо наблюдало. Элен знала, что ей нужен кремень, но кого она обманывала? Она не распознала бы кремень, даже если бы сидела на нем.

Существо опять заворчало. На этот раз занятая свои делом Элен не обратила на него внимания. Оно снова заворчало и село, выпрямившись, потом залаяло и энергично замахало рукой.

— Я развожу большой костер, чтобы поисковые самолеты нашли нас и сбросили на тебя напалм, — сказала Митикицкая, продолжая стучать камнем о камень.

Существо, нахмурившись, посмотрело в небо, потом на Митикицкую, потом на сложенный костер. Оно подошло к Элен.

— Эй! — крикнула Элен. — Какого черта тебе надо? Убери от меня лапы.

Существо осторожно взяло Элен за руку и повело в темную пещеру. Там оно посадило ее на пол. Через несколько секунд оно вернулось с камнями и растопкой. Элен напрягла зрение, пытаясь рассмотреть, что оно делало. Оно складывало костер. Круг не был таким идеально круглым, как у Элен, и бревна с ветками он складывал не совсем по инструкции бойскаутов, и все же это был костер.

— Здесь нельзя разводить костер, ты, тупица, — сказала Элен. — Я задохнусь от дыма. Здесь нет вентиляции.

Существо посмотрело вверх и понюхало, потом выползло из пещеры. Через несколько минут Элен тоже попыталась выйти, но ее встретило предупреждающее гортанное ворчание.

Отлично, подумала Митикицкая и села, сложив руки. Проклятый монстр.

Было уже совсем темно и страшно. Существо вернулось, когда наступила ночь, перестали квакать лягушки и умолкли сверчки. Его не было примерно полчаса. Не было даже слабого вечернего света, проникающего снаружи в пещеру, когда оно вошло, пригнувшись и что-то волоча за собой. Видеть Элен ничего не могла. Она могла воспринимать только звуки и запахи.

Существо чем-то шелестело, и Митикицкая услышала откуда-то знакомые щелчки. Пещера вдруг осветилась тусклым, мерцающим светом и Элен увидела большой грязный ноготь большого пальца, который щелкал зажигалкой над соломой и ветками. Существо нагнулось над костром и осторожно дуло в пламя, как его научил Туберский. Вскоре Митикицкая радовалась небольшому, но уютному костру.

Существо село и смотрело, как искры и дым поднимаются вверх над головой Элен и исчезают в естественном вентиляционном отверстии в другом конце пещеры. Потом существо выползло наружу, и Элен заметила, что в том месте, где оно сидело, пакет. Она посмотрела в сторону выхода, потом опустилась на четвереньки. В сумке были металлические тарелки, кофейные чашки, котелок, кофейник с ситечком и сковорода. Элен прыгнула назад на свое место, стараясь принять беззаботный вид, когда услышала, что тварь возвращается. Оно несло три бело-зеленых морозильных ящика фирмы "Колеман".

— Как во сне, — громко вырвалось у Элен. Но она знала, что это был не сон.

Снежный Человек открыл крышку одного из ящиков и вытащил два больших пакета картофельных чипсов. Он открыл один из них зубами и счел своим долгом покачать головой, изображая «нет» и давая этим понять Элен, что пластиковая упаковка была несъедобной, как когда-то объяснил ему Туберский. Он взял кусочек и сделал вид, что ест, потом передал весь пакет Элен. Он одобрительно смотрел, как Элен запустила руку в пакет и захрустела чипсами.

Ничего не было вкуснее этих объедков.

Существо порылось еще в ящике и вытащило оттуда упаковки с сосисками, булочки, несколько упаковок кока-колы, печенье и, конечно, попкорн. В тайнике Туберского были и другие вещи. Существо принесло Элен одеяло с белыми, зелеными и желтыми полосами, надувной матрас, подушки и кассетный проигрыватель без батареек.

Митикицкая подумала, что из этого получился бы отличный репортаж. Черт. Кто напечатает его? Она немедленно исключила из числа претендентов большую часть периодических изданий страны. Возможно, "Нэшэнэл Инкуайерер". Вдали завыл койот. Существо сидело напротив нее, скрестив ноги, и, сосредоточившись, как учил его Туберский, аккуратно протыкало сосиски прутиками и держало над огнем.

— Уф, — сказало существо, подумав, что не хватает только хорошего фильма. Внутренние часы говорили ему, что завтра в кинотеатре будут новые фильмы. И завтра должно было наступить полнолуние.

Глава XVIII

Фенберг делает заявление

— Кто согнул мои решетки?

— Он, — хором сказали Фенберг и Туберский, показывая на Бина Брэса Брауна. Бин яростно закивал головой в знак согласия.

— Все равно, черт возьми, — сказал шериф Буба Фенберг, расстроенно осматривал окно. Было удалено сантиметров тридцать бетона, и три прута стальной решетки были артрически изогнуты. — Зачем вам это понадобилось?

— Мы пытались бежать, — послушно ответил Туберский.

Буба задумчиво погладил перламутровую рукоятку лежавшего в кобуре пистолета.

— А ну, давайте отсюда, — приказал он. Хотя Буба и был расстроен, тембр его голоса оставался глубоким и хриплым от непрерывного потребления сигар и плохого кофе. — Я скажу одно. За ремонт заплатите из своих карманов.