Чужая Истина. Книга первая - Джером Моррис

сужающиеся к верху брёвна, сложенные, будто для гигантского костра, почти в четыре человеческих роста. Внутри послышался шорох.

— Ждал? — тихий голос мага прозвучал отовсюду. — Возьми.

Лобастая собачья морда метнулась вперёд из черноты прохода. Крупные зубы клацнули, выхватывая что-то из руки Салагата. Всё это заняло какое-то мгновение, после чего здоровенный пёс снова исчез в тени шалаша.

— Это мой друг. И сторож. Теперь можешь заходить, не бойся.

Эйден нервно сглотнул, собираясь с духом. Топчась на месте он не находил нужных слов.

— Да я, знаешь ли, и пострашнее уже видал, — буркнул он. Снова громче, чем хотелось.

Внутри странное сооружение оказалось ещё больше, чем выглядело снаружи. Почти от порога вниз вели девять утоптанных земляных ступеней. Разрытый неровный круг сильно опускал уровень пола и видневшееся вверху отверстие для выхода дыма было пугающе высоко.

— Не знай я тебя — спросил бы, не сложится ли эта… хижина… от первого же ветра.

— А потом, наверно, и про собаку бы расспросил.

— Нет, — мотнул головой Эйден со слегка смущённой улыбкой. — Про неё я и так расспрошу.

Огромного бело-серого пса нигде не было видно.

Глубокий травяной запах в хижине напоминал о старой Дарне. Знахарка тоже вечно сушила целебные растения под потолком своей хаты. Однако, в её приземистой мазанке всегда ощущалась какая-то духота и затхлость. Будто неуловимо напоминая о ветхости старого. Здесь же было свежо, чисто и… высоко. Чувствовался некий размах и сила, здорово характеризующие хозяина дома. Земляной пол, за исключением зоны вокруг обложенного камнями очага, был выстлан сухим камышом. Длинные жерди с сучками, свисающие сверху, были унизаны пучками всякой всячины, от простой сушёной полыни — до странных, напоминающих волосы корневищ. Эйден предвкушал немало интересных часов, проведённых в изучении тонкой, а возможно — и высшей алхимии.

— А интересного тут, пожалуй, не меньше, чем в пещерах. — Он всё ещё оглядывался несколько настороженно. — Ну давай уже, не томи. Не уверен, что не заметил бы нору, в которой может поместиться твой лохматый друг, так что…

— Да тут, в общем, немного рассказывать. Встретил я как-то местных охотников, которым в охоте не сильно свезло. Что может сделать дичь, даже — не слишком хищная, ты и сам видел. Одного, самого невезучего, я перевязал, унял боль, закрыл раны. Пока двое других мастерили волокуши. А вот пёс был совсем плохой. Да и тяжёлый, как и положено местным волкодавам. Я попросил, мне его и оставили. Всё равно тащить никто бы не стал, а так ведь лучше, чем добивать.

— Выходил, значит?

— Не совсем, — Салагат отстранённо пожал плечами. — Но пёс мне приглянулся. Вот и разрешил ему… остаться. Теперь стережёт, чужих не пускает.

— Разрешил… — Эйден задумчиво поскрёб подбородок, присел на край грубого лежака, накрытого истёртой шкурой. — Отрешённый такой, нечеловеческий, а зверушку себе завёл. Хромых по лесам собираешь, латаешь. Там у тебя, вижу, дикий лук подвешен. Разведу костёр что ли, последней гусятины натушу. Или сам зажжёшь, ценитель грубой тяжёлой пищи?

Маг легко дунул, над старыми обгоревшими поленьями всколыхнулось пламя.

— Отождествляя собаку с человеком — забредёшь не туда, — Салагат говорил мягко, как с ребенком. — Слишком разные сущности. Иное видение вещей.

Эйден довольно ухмыльнулся, доставая задубевшее на морозе мясо.

— Не знаю, куда забреду завтра, но сегодня мне всё нравится.

Месяц прошёл быстро. В ещё более изощрённом, тонком обучении. И чем больше узнавал Эйден — тем очевиднее становилось, как он, в общем-то, мало знает. Однако и этого знания с лихвой хватало, чтобы воображение рисовало самые смелые картины, самого светлого будущего. Уже покидая хижину мага, немного отстав от него, Эйден обернулся, услышав за спиной тихий шорох. У входа сидел крупный бело-серый пёс и смотрел вслед удаляющемуся Салагату. Чуть склонив тяжёлую голову набок, он сам напоминал мага в моменты задумчивости. Эйден видел его второй и последний раз.

До ближайшего поселения, Тохмы, добрались меньше, чем за неделю. По меркам графства — довольно крупный город, на первый взгляд выглядел просто беспорядочным сборищем ночлежек, лавочек и кабаков. На второй, в принципе, выглядел ещё хуже. Однако, Эйден давно не видел такого количества людей и был почти доволен. Легко отыскал на местном базаре наименее страшного купчишку, немного поругался с ним из-за двух тетеревов, добытых с помощью артефакта только вчера, и выручил немного денег. Достаточно для того, чтобы заглянуть в один из засаленных трактиров, не выклянчивая чарку и не боясь получить по шее. А затащить за собой Салагата оказалось даже проще, чем он мог предположить.

— Нуу… очень неплохо. — Эйден бодро отсалютовал тяжёлой кружкой и проводил взглядом женщину, возвращавшуюся на кухню. — Я, в основном, про пиво. Тёмное, густое. Люблю подогретое, когда с морозца. А хозяйка слишком сурова, я прям оробел, увидев.

До темноты оставалось ещё пара часов и в довольно просторном помещении было, не считая их, всего трое человек. Двое лениво что-то хлебали, тихо переговариваясь, один просто спал, вытянувшись на скамье и подложив под голову дорожный мешок.

— Это не хозяйка. Прислуга. А ты быстро осваиваешься. С тетеревами и вообще. Это хорошо.

Эйден поднял брови.

— Ерунда. Это я на службе больше помалкивал, и то — поначалу. Ты ведь знаешь, что там за люди. А так я не такой уж жалкий, каким мог показаться. Прислуга, говоришь? Откуда знаешь?

— Бывал здесь раньше. По делам. Нечасто.

Облизнув пиво с верхней губы, Эйден надломил краюху мягкого, пахучего хлеба. Из головы не шла мысль о различиях. Он сравнивал всё, что видел, с тем, что видеть привык. Начиная с людей, которых он успел здесь встретить — заканчивая особой манерой строительства.

— А где ещё бывал? Что тут, в Тохме, вообще есть такого? Может знаешь, где можно на ночь приткнуться, к чему приглядеться внимательнее, а что обойти стоит?

— На ночь — хоть здесь. Не как тот, в углу, его к вечеру погонят, а комнату спроси. Зимой тут должно быть недорого. Куда глядеть — так тебе виднее, смотря что увидеть хочешь. Неподалеку есть…

Пока Салагат говорил, катая пальцами шарик из хлебного мякиша, Эйден вспоминал. Ещё весной он сидел вот так же, думал просить у дяди денег, выстроить собственную мельницу ближе к Кролдэму, взять помощников из старых приятелей. Мельник — человек серьёзный. Потом страдал по черноволосой Кэндис, под хмельком фантазируя, как заберёт её