Командор навсегда - Алексей Снегирёв

поясе и волосы трепал легкий ветерок. Мне вдруг вспомнились образы из другой жизни: лето, маленький городишко, поселок при комбинате, клумбы перед домами, лавочки с бабушками, двухэтажные дома, окрашенные в салатовый цвет, а я, маленький, бреду с отцом к карусели в Парке Металлургов… Погрузившись в свои мысли, я не заметил, как пришел к конторе картографа, которая оказалась закрыта. Я подозвал всадника из своего эскорта, который двигался за мной на расстоянии пары десятков шагов.

– Как зовут тебя, воин?

– Мит, рирская гвардия, отряд сержанта Жана, – бойко ответил он, подняв забрало шлема.

– Мит, дружище, найдите картографа Даора, у меня к нему срочное дело.

– Да, сделаем, Командор! – всадник сорвался с места в сторону Губернаторского дворца. Со мною остались двое его сослуживцев.

Я пошел дальше и ноги сами вынесли меня к торговой площади. К моей радости, несмотря на то, что было далеко за полдень, тут было многолюдно – базарный день в самом разгаре. Многие лавки были открыты, даже появились некоторые шатры, в которых торговали всяким разным. Я поговорил с несколькими купцами, буквально перемолвились парой фраз, но удалось получить нужную информацию.

Оказывается, теперь блокада форта была только на словах, а на деле враги опасались приближаться к равелинам, контролирующим подходы к пристани, так как видели там рирскую гвардию и красные штандарты. Поэтому в форт теперь приходили и торговые лодки, и пеший путь вдоль берега был свободен. Войска неприятеля как будто не желали пресекать эту активность. Вот поэтому на рынке было почти все, но цены, конечно, «кусались».

Много людей толпилось у палатки имперского банка, там раздавали припасы в долг. Ну какой банкир не воспользуется ситуацией? Люди выходили из толкучки с мешочками еды довольными, видимо, было не так уж и дорого. А вторая толпа собралась уже у нашей палатки с гильдейским флагом, там набирали людей на общественно-полезные работы. Майкидора поняла меня правильно: мы платили людям, чтобы они не умерли с голоду, ну а порядок постепенно возвращался, и я наделся, что больше не увижу Приморский форт в скотском состоянии. Грозный патруль стражей Марата, закованный в тяжелые латы, остановился на краю торговой площади, напоминая, что власть в городе есть. Стражи вроде раньше были снаряжены в легкую броню, а сейчас как ходячие танки – семьдесят кило стали на них надето. «Ну Марат всё продумал, – сделал вывод я, – психологический эффект есть, смотрятся основательно. Значит, на охрану денег не жалеем».

К моему удивлению, лавка погибшего алхимика была открыта, туда я и зашел – качественные зелья оставались для нас большим дефицитом. Майке заниматься их изучением, а тем более их варкой, было совсем некогда, и нам нужен был надежный поставщик. Но, к моему разочарованию, выбор тут был совсем небольшой: всего три слабеньких эликсира – противоядие и на восстановление здоровья и маны. Алхимика не было, и мне пришлось кашлянуть, чтобы привлечь внимание. Из лаборатории, находившейся за торговым залом, вышла чумазая девушка с раскосыми глазами, и я расстроился. Она совершенно не выглядела как опытный зельевар.

– Я – Киу, ученица алхимика, – смущенно проговорила она, наверное, увидела легендарные доспехи и сочла за богатого покупателя.

– Я – Леонид, – я ей кивнул и постарался выглядеть максимально доброжелательным. – Теперь эта лавка твоя?

– Не совсем, – насторожилась она, – она принадлежала моему деду и учителю, магистру Тимуру. Я просто единственная его наследница. Пока идет война, никто мною не интересуется. Вот потом потребуют налоги и сборы, и я не смогу заплатить…

– Разве лавка не дает дохода? – искренне удивился я.

– Много брака получается, – она развела руками, – я мало что умею. Для дедушки только травы собирала…

Я задумался, нам нужен был настоящий, опытный алхимик, а не ученик. Но других вариантов не было, и я решился.

– Киу, я могу помочь тебе с обучением варки простых зелий, а ты бы делала для меня некоторые заказы. Как тебе такое предложение?

– А разве есть дипломированный алхимик в форте? – удивилась она.

– Нету! – честно ответил я. – Но есть ученик, который знает чуть больше тебя, и есть некоторые книги с секретами зелий.

– Согласна! – ответила девушка и, как бы подтверждая свои слова, энергично закивала.

– Тогда завтра найдешь Майкидору Рир и начнешь у неё учиться! – я на прощание махнул ей рукой и уже развернулся, чтобы выйти, но округлившиеся от удивления раскосые глаза девушки заставили меня остановиться.

– Май.. дору…Рир? – только и пролепетала она, но быстро собралась и возразила:

– А кто ж меня к благородным пустит-то?

– Я предупрежу! – я улыбнулся.

– А ты кто? – с испугом спросила она.

– Ваш новый Командор, – с иронией произнес я, а девушка глазела на меня и не могла ничего сказать.

– Ну пока, еще увидимся! – я покинул лавку, не дожидаясь, пока она выйдет из ступора. А то опять пришлось бы слушать: «На суше, на море, в воздухе, на святых небесах и в преисподней мы несем волю человека…»

Наконец я добрался до гостиного двора и, зайдя внутрь, замер, потому что вспомнил, как тут впервые познакомился с Аделаидой, как чуть не устроил тут бойню, как она стояла с железным подносом между мной и хамоватым толстяком, с испугом поглядывая на моего волчонка с золотой шерстью. Эх, вот были же времена, когда все казалось простым и понятным, а мир очаровывал нереальностью и безграничными возможностями…

Когда меня отпустило, я подошел к бармену у стойки и спросил:

– Где мой добрый друг Мот?

Бармен, меня, конечно же, узнал. Сегодня только Киу меня не признала, потому что по лесам все лето проходила и новостей не знала. Но, несмотря на известность, люди ко мне с вопросами не подходили, чувствовалось некое опасение – я как был тут чужаком, так и остался. Вот и бармен тоже боязливо осмотрел мой эскорт из двух рирских гвардейцев, зашедших следом, и осторожненько попросил:

– К нам с оружием нельзя, господин Командор.

– Господа на фонарных столбах повешены, – хохотнул я, – достаточно просто называть Командор или Леонид.

Бармен аж побледнел и пролепетал что-то типа: «Как повешены? Почему повешены?». Тут я понял, что моих прямолинейных пролетарских шуток он не