Командор навсегда - Алексей Снегирёв

Вглядываюсь в знакомые с детства очертания большой страны. Слева от меня кто-то плачет. Оглядываюсь и вижу женщину-космонавта, она закрыла лицо руками и рыдает, зависнув в воздухе буквально в нескольких метрах от меня. Её плечи вздрагивают, она вращается и медленно удаляется. Над её головой экран, на котором горят цифры, наверное, дата – 15 октября 2032 года. Не могу вспомнить, когда это… Было или будет? Неосторожное движение и меня тоже начинает вращать, я хватаюсь за поручень, и голова оказывается на уровне иллюминатора… А внизу начинаются вспышки прямо на поверхности родной планеты. Их много – десятки, сотни… На месте вспышек растут облака, затягивая поверхность серым дымом. Что это? Я зачарованно смотрю на то, что происходит, и не понимаю… Голоса людей на станции становятся громче, их много, они почти кричат. О чем? Я пытаюсь вслушиваться, но не могу понять смысла их фраз. Что-то плохое происходит: у людей истерика, отчаяние, тоска, боль, разочарование… Снова смотрю на планету, а там новое светопредставление – вспышки, которые, казалось, затихли, начинают возникать с новой силой. И тут я вижу новое солнце прямо на поверхности планеты: огненный шар не гаснет, он сверкает как звезда и это продолжается долго. А потом появляется еще один такой же. И еще…

Проснулся я внезапно и сразу вскочил на ноги. Сердце билось в груди как пулемет ДШК, в глазах от резкого движения потемнело, даже чуть не упал. На столе был ковш с водой, кинулся пить. Что я такое увидел? Почему сны у меня в последнее время один страшнее другого?

Когда успокоился и начал рассуждать здраво, то пришел к выводу, что увидел один из страхов всех землян – атомную войну на тотальное уничтожение. Решил, что надо будет у Светлова спросить. Может быть, его рассказы на меня так подействовали?..

Весь вчерашний день был как во сне... Я, конечно, помнил, как меня опоили какой-то лютой смесью из мухоморов и восточных трав, но воспоминания были не такие, как обычно. Как будто прошло уже много лет. Короче, морок какой-то.

А дела-то не ждали, поэтому я решительно направился искать своих сержантов. Охрана у двери, пара рирских гвардейцев, не знала, где командиры. Я двинулся на первый этаж и сразу налетел на Марата, который поднимался по лестнице мне навстречу.

– Командор, ты поправился! – на его лице была искренняя радость. – Рирцы сделали твои летающие бомбы и собираются сжечь наш дворец! Скорее!

Мы с ним рванули из дворца в Ливр Мелон, благо, что коней у нас теперь на два эскадрона. Влетев через ворота во двор нашей новой базы я, признаться, обалдел от произошедших перемен. Во-первых, там был полный порядок и радующая глаз чистота, даже клумба перед фронтоном была разбита, но пока, правда, без цветов. Во-вторых, появились аккуратные и на совесть сделанные деревянные конюшни, которые теперь занимали добрую половину двора и практически все пространство за дворцом. Ну и в-третьих, на Ливре Мелоне висел огромный красный штандарт гильдии.

Группа рирцев вместе с Ахматом и Ирсой что-то колдовали с прототипом ракетной установки. Ё-маё, один из бойцов уже подносил факел к запальному шнуру ракеты.

– Стойте, – крикнул я, кинувшись к ним, но не успел… Фитиль загорелся, а рирцы сгрудись вокруг, чтобы рассмотреть все этапы старта. Они не успели даже повернуться в мою сторону, а я заорал уже следующую команду:

– Ложись!

И сам бухнулся лицом в песок двора, закрыв голову руками. Они тоже попадали на землю. Бахнуло знатно! Сопло с ракеты сорвало, и оно улетело куда-то за спину, а сама ракета соскочила с установки, уткнулась носом в землю буквально в нескольких метрах от точки старта и начала фонтанировать горящим пеплом, разлетавшимся по всему двору. Едва мы подняли голову, как рвануло второй раз: бочка с остатками пороха, в которую попал раскаленный пепел, разнесла все вокруг и подожгла конюшню горящими ошметками.

Контузия была знатная, я с трудом сел на песок и стал оголтело осматриваться. Двор затянуло дымом, пахнуло навозом. Оглянувшись, я увидел, что сопло пробило насквозь бочку с нечистотами и те выливались прямо на недавно вычищенный двор. Ну что же, все вернулось в состояние, как при штурме Криминального кворума: пожар, нечистоты, валяющиеся, сбитые взрывной волной люди.

С крылечка дворца раздалась отборная ругань, да еще так изобретательно и витиевато завернутая, что я аж заслушался. Ругалась Майкидора, которая стояла, уперев руки в боки, и поносила «рукожопых взрывателей» на чем свет стоит.

Мы все насуплено молчали – что тут скажешь на правду жизни?! Также дружно, не сговариваясь, мы побрели, пошатываясь, тушить конюшню, а потом тушить стало нечего. Сгорела она… Затем кинулись собирать ведрами вонючую воду из канализации, которая полностью вылилась из огромной бочки, стоявшей на четырехколесной подводе. Мужички, нанятые Майкой для уборки и других различных работ, нам старательно помогали, и было заметно, что довольно похихикивали. Работы им явно добавилось, а значит, и заработать смогут вдвойне.

Потом мы отмывались в бане, которая оказалась прямо в нашем дворце, но явно была сделана людьми, которые приспособили для неё одно из помещений с бассейном и водопроводом. Баня, конечно, была так себе, типа хамама, но это было лучше, чем душ из бочки. Там же мы провели производственное совещание и разбор полетов, пока нас Майка не успела лично отругать за разгильдяйство. Рирцы выходить из бани откровенно побаивались, отважные воины, в мужестве которых убеждался не раз, как говорится, «тянули время». Чтобы на выходе не нарваться на разгром со стороны хрупкой девчонки, правда, являющейся их королевой. А еще мы пили пиво, которое нам втихаря притащил Сорик, самый молодой боец первой сотни, и заедали сушеной рыбой.

– Ты, Командор, это как бы… – начал разговор Ахмат, косясь в сторону двери.

– Да! Ты как бы, может быть… – продолжил Ирса многозначительно.

– Дак вы же её клумбу разнесли… – я развел руками и вздохнул.

Мы немного помолчали, жуя камбалу.

– Ну так-то да, – Ахмат кивнул и продолжил гнуть свое, – но она же…

– Опять запах дерьма будет две недели, – я отхлебнул пиво.

– Дак вот как так вышло? – Ирса отхлебнул сразу полкружки и не поморщился.

А я ухмыльнулся и хлопнул его по плечу:

– Я