Ламбрант-Некромант - Гапарон Гарсаров

— Учитывая, что ими никто не занимается, это не удивительно, — заметил Ламбрант.

— О, а ты, значит, решил стать этому убогому опекуном? — засмеялся пленник, о чём весьма быстро пожалел, когда его голову вернули в кисломолочную жижу, а бочку сверху закрыли плотной крышкой.

— Кто это? — спросил Борис, нехотя вылезая из ванной по приказу люциферита.

— Он советник экзархата, — сообщил Павлов, вручив Падерину полотенце.

— Экза чего? — усмехнулся студент.

— Эк-зар-хат, — чётко выговорил Ламбрант. — Это объединение местных бесов. Но не переживай, тебе не грозит с ними дружить.

— Почему? — наивно вопрошал парень, который из-за бардака в голове больше напоминал испорченный компьютер, выдающий беспорядочные сигналы.

— Потому что я так решил. Наверху есть душ, там же найдёшь одежду. На всё тебе пять минут, иначе окажешься вместе со своим другом в бочке.

Если Борис и хотел что-то спросить, то грозный тон голоса Павлова произвёл на него усмиряющий эффект. После ванны пива он чувствовал себя гораздо лучше, хотя и кружилась голова. Тем не менее он понял, что такое «наверху» и «душ», вспомнил, что минутами исчисляется время и что ему дали всего ничего на сборы. Вот только куда на ночь глядя собрался Ламбрант, для Падерина было загадкой. Впрочем, сейчас ему это казалось не совсем важным, ведь он до сих пор не смог вспомнить своего имени да и того, как он вообще оказался в распоряжении люциферита. Хотя вот и его лицо, и голос были смутно знакомы. Значит, решил Борис, они были друзьями при жизни.

Дом, в котором Ламбрант прятал советника Гелеонта и своего нового раба, был небольшим. Честно говоря, он нашёл это строение случайно минувшим летом, когда подбирал помещение для своей рок-группы. Здание на окраине города у гаражного кооператива пустовало больше года, его хозяйка умерла, а наследники не торопились вступать во владение. Власти пытались наведаться сюда пару раз, но Павлов представлялся внуком усопшей и даже показывал им паспорт. В конце концов, кто станет проверять его родственные связи ради старенького домишки у чёрта на куличках. Зато здесь имелся просторный подвал и вместительный гараж. Правда, репетировать приходилось в другом гараже, на противоположном конце кооператива, чтобы коллеги по группе не узнали лишних подробностей о жизни своего бас-гитариста.

Когда Ламбрант открыл ворота и приблизился к своей машине, в голове вновь возникло шипение.

— Воло мортем! — отчетливо произнес голос, и люциферит покачнулся, едва не упав.

— Что это? — спросил Борис, напугав Павлова даже сильнее, чем внезапные голосовые галлюцинации.

Признаться, когда он был трупом, определить его местоположение по запаху было гораздо проще. Сейчас же, после пивной ванны и освежающего душа, он становился по-бесовски тихим.

— Садись в машину! — приказал Ламбрант, а сам посмотрел в своё отражение в затемненном окне иномарки.

Там промелькнуло что-то красное, и люциферит как следует потряс головой. Кажется, приступ опять закончился быстро. Но он понимал, что в следующий раз всё будет гораздо хуже — так же красочно и больно, как вчера, когда ему не помогла даже ванна с красным вином.

— Воло мортем, — повторил вдруг Борис, чем заставил Ламбранта обратить на себя внимание. — Что это «воло мортем»?

Павлов был в замешательстве. До этого момента никто не слышал голоса в его голове. Мог ли бес, тем более неофит, проникнуть в его мысли? Но Падерин сидел с явным любопытством на лице, абсолютно не понимая происходящего.

— Хочу смерти, — сказал Ламбрант, по-прежнему с опаской вглядываясь в бледное лицо студента. — «Воло мортем» на латыни означает «хочу смерти».

— Ты хочешь смерти? — уточнил Борис.

— Пристегни ремень, — скомандовал люциферит, не желая больше отвечать на его вопросы, и повернул ключ зажигания.

Ночной город казался Падерину знакомым. Он помнил, как точно так же колесил по нему, нарушал иногда правила движения, разгонялся и поворачивал в неположенных местах. В этом плане они с Ламбрантом были похожи. Но по мере приближения к коттеджному посёлку становилась отчётливее память. Кажется, они ехали к нему домой.

— Я не хочу! — вдруг воскликнул парень и заелозил в кресле.

Павлов притормозил у обочины, сверля негодующим взглядом своего пассажира. Ещё не хватало, чтобы тот устроил истерику и сорвал план по поиску флейты.

— Тебе придётся, — сухо сказал Ламбрант, глядя, как Борис нервно дышит.

— Нет! — решительно ответил тот, отстегнул ремень и хотел открыть дверцу, но сработал автоблокиратор. — Отпусти! Я не буду!

— Успокойся, — приказал люциферит, и студент малость присмирел. — Я еще по-хорошему с тобой обращаюсь, если ты не заметил. А вот те, кто тебя убил, не станут церемониться. Да и бесы, когда узнают о твоих играх с мощами Святого Реазарха, устроят тебе настоящий ад.

— Что такого в этих мощах?! — негодовал Падерин, пряча трясущиеся руки.

— Скажем так, это оружие массового поражения, — признался Ламбрант. — Оно действует даже на люциферитов.

Борис нахмурил брови и указал пальцем на него.

— Тебя? — удивленно уточнил он. — Что такое люциферит?..

— Хотел бы и я знать ответ на этот вопрос. Но мне не удалось вдоволь пообщаться с наставниками, их убили из-за бесов. Поэтому никто не успел объяснить мне, почему люциферитов так жаждут прикончить.

Павлов выключил двигатель, вынул ключ зажигания, вышел из машины и направился в сторону первого коттеджа, у которого светилось большое окно. Борис поспешил следом. Ему хотелось узнать побольше о том, что происходит, и как к этому причастен он.

— Вот видишь кучу навоза в огороде? — обратился к нему Ламбрант, указывая во двор дома. — Это черти, самая низшая форма посмертного существования. Они и выглядят так же, как это говно — воняют, шумят, разговаривать умеют плохо, вот примерно как ты сегодня.

Падерин чувствовал, что где-то имел честь наблюдать чертей воочию, но не помнил, при каких обстоятельствах.

— За еду и бухло они готовы сделать любую грязную работёнку, — пояснил Павлов и вновь указал на дом. — Вот это окно на первом этаже, это бесы. Только и умеют, что светить. Думают, что они самые главные. На самом деле весьма глупые создания, оттого и мрут пачками.

— А я тоже бес? — спросил Борис, переминаясь с копыта на копыто — нормальную обувь подобрать он так и не успел.

— Безусловно, — усмехнулся Ламбрант и показал на верхние окна коттеджа, в которых было темно. — Чуть выше бесов — сатаниты. Разница лишь в том, что им разрешено увлекать смертных в секты. А бесам это запрещено, иначе они же сами разжалуют виновного в черти.