Другая Шанель - Альфонсо Синьорини

– Ну как?

Уже темно, но на собеседнике парижанки надеты темные очки. Высоко поднятый воротник тренча скрывает лицо, видны только аккуратно подстриженные бакенбарды с проседью.

– Увы, ничего из того, что мы предполагали. Момм – тот еще хитрец. И знаешь, что я тебе скажу, Боб? Мне почему-то кажется, что полковник на самом деле знает далеко не все.

– В этом ты ошибаешься, уверен! Эта женщина непременно должна была рассказать Момму об этой затее. По одной простой причине: на данный момент полковник является для нее единственным связующим звеном с верхушкой в Берлине.

– Ну да, наверное, ты прав. Но каким образом мы поймем, когда и как они начнут действовать? Это не так-то просто.

– Знаю, что не просто. За этими тремя олухами следить больше не надо. Мы с ними только время потеряем. Теперь понятно, что их вызвали исключительно для того, чтобы освободить Андре Палас-са. Вне всякого сомнения, для женщины это очень важное мероприятие. А для нас – второстепенно и неинтересно. Мы должны сконцентрироваться на Момме. И естественно, на мадемуазель…

– Попробуйте еще раз, пожалуйста. Пожалуйста!

– Да я пробую, но мне все время отвечают, что леди Бейт нет в номере и они никак не могут ее найти.

– А вы еще звоните. Она сказала мне, что в это время непременно будет в отеле, в своем номере. Так что она там.

Вера живет в районе Пазео де ла Кастеллана. Она связалась с Клодетт накануне, чтобы предупредить ее: происходит нечто странное. По словам Веры, поначалу Коко рассказала ей, что собирается открыть бутик в Мадриде, а теперь выходит, что на самом деле ей нужно встретиться с Хором, а еще лучше – с самим Черчиллем. Леди Бейт добавила, что расскажет о подробностях позже и что будет ждать звонка от Клодетт в отеле. Именно поэтому Клодетт так настойчиво названивала ей, заставляя телефониста совершать все новые и новые попытки.

Внезапно она сдается.

– Ладно, я отправлю леди Бейт телеграмму. Могу я продиктовать вам текст?

– Да, конечно, слушаю.

– Напишите так: «Жду новостей. Точка. Когда ты возвращаешься? Точка. Мы с Бобом находимся по прежнему адресу… Точка. До скорого».

Коко шагает неторопливо. Они с Верой только что вылезли из такси и теперь идут пешком в резиденцию английского посла, могущественного сэра Сэмюела Хора. Он – близкий друг обеих женщин и, конечно, не стал отказывать им во встрече.

– Сэм, как дела? – радостно приветствует его Вера.

Коко, как обычно, ведет себя более строго:

– Очень рада снова видеть вас, сэр.

– И я рад! Итак, дорогие мои! Ну-ка объясните мне причину вашего визита и почему столько секретности вокруг этого?

Разумеется, отвечать торопится Коко:

– Сэр, мы…

– Габриель, умоляю тебя. Раньше мы были на «ты».

– Ну хорошо. В общем, речь идет о проекте, который я задумала недавно и о котором, признаюсь, поведала Вере всего несколько часов назад.

Она посвящает Хора в большинство своих планов, осуществлением которых с немецкой стороны занимается полковник Момм.

– Учитывая, в какой стадии сейчас находится конфликт, Габриель, этот план кажется мне утопией, – укачает головой дипломат. – И потом, вы ведь знаете Черчилля. Он пойдет до конца. С Гитлером он договариваться не станет. И ни с кем другим из национал-социалистического правительства Берлина – в этом я совершенно убежден. Боюсь, войне суждено идти еще долго, когда она закончится, никто не знает.

– Но мы ведь можем хотя бы попробовать поговорить с Черчиллем, – живо откликается Коко, – попытаться объяснить ему…

– Дорогая, боюсь, и это невозможно. Уинстон приехал в Мадрид в очень плохом состоянии здоровья. Врачи велели ему лежать в постели и не вставать. Ни под каким предлогом! Ему даже запретили все важные встречи, ради которых он, собственно, и приехал сюда. Не стану от вас скрывать, доктор очень обеспокоен. Он признался мне, что жизнь премьер-министра находится под угрозой.

– Тогда позволь попросить тебя об одном одолжении. Я написала письмо господину Черчиллю. Дай слово, что передашь ему это письмо, расскажешь, что мы были здесь, а также объяснишь причину нашего приезда.

– В этом можешь быть абсолютно уверена, Габриель. Как бы то ни было, надеюсь вскоре снова увидеть тебя. И тебя, Вера. До свидания.

…Августовский вечер 1944 года окрашен яркими красками заката. Габриель Шанель не виделась с Верой Бейт по меньшей мере полтора месяца. Она берет телефонную трубку и набирает ее номер:

– Приезжай, жду тебя в отеле «Ритц».

Друзья друзей уже шепнули Коко, что над ней нависла угроза ареста. И намекнули, что ее старая английская подружка приложила к этому руку.

– Габриель, не знаю, стоит ли мне приезжать… У тебя ко мне что-то важное?

– Вера, я тебе всегда во всем доверяла. Да, во время поездки в Мадрид я не предупредила тебя своевременно о том, что собиралась предпринять. Но я искренне рассчитывала на твою помощь. Я знаю, что ты меня предала, Вера, знаю, что ты была рядом со мной, а сама делилась информацией с другими людьми.

– Я тебя не предавала. Я бы никогда на это не пошла. Я просто испугалась. Это была попытка защититься самой и защитить тебя.

– Ладно, ладно. Но если ты и сейчас хочешь спасти меня, то скажи, с кем именно ты говорила в те дни.

– Габриель, не спрашивай меня об этом…

– Ты должна сказать мне это, Вера. Иначе мне будет плохо.

– Я говорила с английскими спецслужбами. И сделала это для того, чтобы они прикрывали нас. Дело было поручено Сьюзан. Да, Габриель, той самой Сьюзан. Вместе с ней работал некий Боб, но о нем я почти ничего не знаю. Выполняя задание, Сьюзан взяла себе имя Клодетт. Поверь, больше я ничего не делала.

Сьюзан – это мисс Дженкинс, дочь Боя Кейпла. Однако об этом мало кто знал. Даже сама Коко узнала случайно, спустя много лет после смерти Боя. Как известно, Бой решил поровну разделить часть денег между всеми своими любовницами. Но одной из них предназначалась вдвое большая сумма – восемьдесят тысяч франков. Вера Бейт, благодаря своей дружбе с нотариусом, занимавшимся завещанием Боя, сумела прояснить этот казус. Деньги предназначались Эйлин Дженкинс, наследнице мелкого брайтонского издателя, которая была замужем за литовским торговцем Джеронимасом Лискевичусом. Эйлин, похоже, была без ума от Боя и несколько раз пыталась уйти из семьи. Удивительным образом неожиданная беременность привела ее в чувство. Больше всего на свете она хотела стать матерью, но с законным мужем у нее ничего не получалось. Бой попытался уговорить ее сделать аборт, но безуспешно.

– Я сойду с ума, если ты отнимешь у меня возможность родить! – сказала она. – И если ты хочешь, чтобы я успокоилась и не раздувала скандал, просто отойди в сторону.