НА СТРАННЫХ ВОЛНАХ - Тим Пауэрс

– Ты за что ударил Лео? Ты что всегда его бьешь?..

И отец уже начал поворачиваться к ним. Высоко над палубой Лео стиснул сияющие кулаки, собрал остатки воли, и медленно, медленно отец стал уменьшаться, спальня вновь стала роскошной, хотя панели на стенах еще оставались полупрозрачными…

В этот момент Харвуд перестал притворяться побежденным, расхохотался и нанес удар.

И отец, хотя все еще и стоял к нему спиной, вдруг невероятно вырос, так что косяк двери стал низок. Он обернулся, и перед Фрейдом оказалось ухмыляющееся лицо Харвуда. Он открыл огромный рот и изрек фразу, которую так отчаянно пытался забыть Френд:

– Ты что делаешь со своей матерью, ты, урод! Гляди, ее тошнит прямо на пол.

Охваченный животным ужасом, он повернулся к матери, которая за те секунды, что он не смотрел на нее, ужасно изменилась: теперь она напоминала жирную, безволосую собаку, пятившуюся от него. Ее брюхо ходило ходуном от мучительных спазмов, она выблевывала на грязный пол собственные внутренности…

Спальня не только превратилась в ту убогую клетушку, которой была в действительности, она стала еще более мрачной, со спертым, вонючим воздухом. Френд попытался вырваться обратно на чистый морской воздух, на «Шарлотту Бейли», пусть даже на «Громогласный Кармайкл», но не мог найти выхода.

– Ты чересчур быстро истратил резервы, – изрекло существо, бывшее его отцом и Бенджаменом Харвудом и каждым сильным взрослым человеком, который когда-либо выражал ему свое презрение. И тут оно кинулось на него, стены начали смыкаться, комната сжалась и поглотила Френда.

Удар грома потряс воздух и не только оглушил успевшего встать Шэнди, но и заставил ухватиться за канат, чтобы удержаться на ногах. Оглянувшись по сторонам, задыхаясь от вони раскаленного металла, он увидел, что корабль вновь превратился в привычный «Кармайкл», а воскрешенные моряки стали едва различимыми тенями. Руки, вцепившиеся в отвороты его камзола, пропали.

Шэнди поднял глаза. Бет Харвуд по-прежнему висела неподвижно в воздухе, футах в двадцати над палубой, но сам Лео Френд стремительно возносился в безоблачную синеву, сияя нестерпимо ярким светом. Он отмахивался от чего-то, как от роя разъяренных пчел. Даже несмотря на звон в ушах, Шэнди слышал пронзительный визг Лео Френда. Наконец там, в вышине, полыхнуло так, что перед глазами заплясали красные пятна, а вскоре с неба посыпались хлопья белесого невесомого пепла.

Бет Харвуд плавно опустилась обратно в каюту, и разломанные доски, словно змеи, поползли обратно на свое место, закрывая пролом.

Над палубой скользили привидения английских и испанских моряков, они жадно тянулись к лужицам пролитой крови, на мгновение обретая материальность от соприкосновения с нею, но пепел Френда, гонимый по палубе бризом, отравлял все, чего касался, и призраки исчезали один за другим.

Груда досок подле дыры продолжала убывать, и вскоре из-под них выкарабкались две окровавленные фигуры. Шэнди уже собрался радостно приветствовать их, но тут заметил расколотую голову одного и вдавленную грудь другого. Он глянул им в глаза и нисколько не удивился, увидев в них полнейшую пустоту.

Рядом с Шэнди труп мистера Берда сел, неуклюже поднялся на ноги и побрел к блокам у грот-мачты. Один за другим прочие трупы собрались там же, с выражением ожидания на мертвых лицах. Шэнди насчитал четырнадцать погибших.

– Только не Дэвис! – У Шэнди перехватило горло, когда среди этой толпы он увидел своего друга и понял, что Дэвиса больше нет. – Только не Дэвис!

Харвуд выпорхнул из-за борта и, обогнув мачту, приземлился на юте, рядом с каютой, в которой находилась Бет. Он несколько секунд без всякого выражения смотрел на Шэнди, потом покачал головой.

– Мне жаль, – сказал он. – Но моя команда и так невелика, я не могу обойтись без него. А теперь все вон с моего корабля.

Шэнди оглянулся на «Дженни», чьи мачта и опаленные паруса выглядывали из-за борта. Дым превратился в редкие струйки, очевидно, оставшиеся на борту сумели-таки погасить пожар.

Около двадцати пиратов, оставшихся в живых, толпились на палубе «Кармайкла» – в крови, в лохмотьях, израненные; они обратили взоры на Шэнди.

Тот кивнул.

– Все на «Дженни», – сказал он, стараясь придать голосу уверенность и не дать прорваться горечи, которую он испытывал. – Я скоро присоединюсь к вам.

Пока матросы, шатаясь и хромая, добирались до борта, с которого все еще свешивались абордажные крючья, Шэнди сделал глубокий вдох и направился, понимая, что действия его бесполезны и скорее всего опасны, к каюте Бет.

Харвуд молча следил за ним. На его губах играла легкая улыбка.

Шэнди остановился перед запертой на засов дверью и, несмотря на то, что чувствовал всю нелепость этого, постучался.

– Бет! – позвал он громко. – Это Джек Шэнди… то есть Джон Шанданьяк, – поправился он. Собственное имя прозвучало как чужое и странное. – Идемте со мной, и я обещаю, что высажу вас в ближайшем крупном порту.

– Но как же я, – донесся из-за двери на удивление спокойный голос Бет, – как же я могу доверять человеку, который убил офицера королевского флота, дабы спасти убийцу от заслуженной кары, а позже приставил нож мне к горлу, чтобы разлучить меня с моим отцом?

Шэнди откинул волосы со лба и поднял взгляд на Харвуда, который улыбнулся и с насмешливым сочувствием пожал плечами.

– Этот капитан корвета, – сказал Шэнди, пытаясь сохранить спокойствие, – намеревался убить Дэвиса, убить его без суда и следствия. У меня не было выбора. А что касается вашего отца, – он умолк, понимая всю безнадежность своей попытки в чем-то убедить ее, но заставил себя продолжить, бросая слова, как экипаж тонущего корабля сбрасывает в воду пушки и бочки, – ваш отец намерен изгнать вашу душу из тела и заменить ее душой вашей матери.

Внутри каюты было тихо.

– Пожалуйста, покиньте мой корабль, – сказал Харвуд вежливо.

Шэнди схватился за дверной засов, но мгновением позже он беспомощно барахтался в воздухе, отлетая прочь от двери каюты. Сердце у него замерло, он зажмурился, испытывая сильнейшее головокружение. Шэнди перелетел через планшир, затем на какое-то мгновение завис над водой в тридцати футах от носа «Дженни», а потом неведомая сила исчезла, и он рухнул вниз, с головой уйдя в прохладную воду.

Он вынырнул в облаке воздушных пузырьков, устало доплыл до борта «Дженни» и, ухватившись за протянутые руки, выбрался на палубу.

– Это все вонючая магия, кэп, – сказал Скэнк, когда Шэнди обессиленно навалился плечом на мачту, тяжело дыша. Под ногами растекалась лужа. – Нам еще повезло, что мы сумели унести ноги.

Шэнди скрыл свое удивление, услышав, что его назвали капитаном. В конце концов Дэвис мертв, и Шэнди был его старшиной.

– Да, пожалуй, ты прав, – пробормотал он.

– Чертовски рад, что ты уцелел, Шэнди, – заверил его Веннер с широкой улыбкой, которая не скрывала холодок в серых глазах.

Двое пиратов отцепили абордажные крючья и прыгнули в воду. Когда они взобрались на борт «Дженни», то тут же потребовали рому.

– Да, дать всем выпить, – сказал Шэнди, опять отводя волосы со лба. – В каком состоянии шлюп?

– Ну, – протянул Скэнк, – он и до огненного шара был не в лучшем виде. Но до Нью-Провиденс мы должны добраться без труда.

– Нью-Провиденс, – повторил Шэнди. Он бросил взгляд на «Кармайкл» и увидел, как по вантам ползет труп мистера Берда. Он забрался на самый верх, вставил ноги в петли и принялся, словно автомат, развязывать крепления паруса. Мертвецы на палубе потянули за канаты, парус наполнился ветром, и, поначалу медленно, большой корабль принялся отдаляться от «Дженни».

– Ныо-Провиденс, – в задумчивости повторил новый капитан «Дженни».

А в каюте «Кармайкла» заклинание перестало действовать на Бет Харвуд, и она выдохнула:

– Я верю вам, Джон. Да! Да! Я согласна плыть с вами! Заберите меня отсюда, ну пожалуйста!

Но к этому времени парус «Дженни» уже превратился в крохотный белый лоскуток на сверкающей поверхности моря. И если не считать Харвуда, ее слова слышал только мертвый экипаж «Громогласного Кармайкла».

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

– Который час?

– Вот-вот пробьет двенадцать.

Нас завтра ожидает судный день.

Шестеро мужчин выбрались из шлюпки, ткнувшейся носом в песчаный берег. Стид Боннет выглянул из-за кизилового дерева, росшего на вершине склона, защищавшего его лагерь от холодного ветра. Он облегченно перевел дух, когда узнал их предводителя. То был Уильям Ретт, тот самый британский полковник, который взял Боннета в плен месяц назад и вот сейчас явно явился сюда снова захватить его после недавнего бегства из здания гауптвахты, которая служила городу Чарлстон тюрьмой.. Слава Богу, подумал Боннет, меня опять, похоже, запрут, а если очень повезет, быть может, меня здесь сегодня убьют.