Яд суккуба - Вера Кримпэлл

Его объятия превратились в удушающие тиски, а губы и язык уже откровенно ласкали шею, делая мое дыхание сбивчивым, а суккубу — бешенной.

— А вот я, так ни капли! — собрав всю свою волю в кулак, яростно ответила ему, выворачиваясь из крепких объятий, не давая дотронуться до своих губ, когда он снова пытается дотянуться до них.

Суккуба внутри начинает жалобно скулить от моих слов и действий, давит на кожу, желая самостоятельно взять то, в чем ей отказываю я. От навалившихся эмоций — своих и суккубы — на глаза навернулись слезы и одновременно захотелось разодрать Хантера в порыве злости и разочарования. Неужели теперь для меня снова все начнется заново?

— Даже не сомневаюсь, — горько усмехнулся вервольф, пряча руки за спину, не пытаясь больше дотянуться и удержать.

Меня это радует, а вот суккубу — разочаровывает. Она, как и прежде, хочет этого мужчину, как и прежде, не может устоять перед ним. И мое тело снова послушно отзывается на нуждающийся взгляд оборотня и сжигающее желание сущности горячей волной, омывшей все моё существо с головы до ног. Сконцентрировашейся внизу живота тянущей пустотой и жарким желанием. И хищно раздувающиеся ноздри Хантера без сомнений дают понять — он и без слов знает, какие чувства одолевают меня. От понимания этого, щеки вспыхнули стыдливыми румянцем и одновременно меня окатило волной злости.

— А если не сомневаешься, так и вали отсюда! — прошипела я, резко разворачиваясь и хватаясь за дверную ручку. Желая как можно скорее скрыться от мужчины, пока моих ушей не коснулся какой-то приказ.

— Что с той волчицей, которую ты унесла? — остановил меня вопрос.

— Волчицей? — не оборачиваясь, уточнила.

Я была удивленна, но в принципе… почему бы и нет? Во всяком случае теперь понятно, почему оборотень оказался таким мелким.

— Это не твое дело, Хантер, — наконец, ответила я. — Мы с ней сами разберемся, а тебя я бы попросила оставить меня в покое.

— Я уже говорил, что не могу тебе этого пообещать. Дать время — да, но оставить тебя… это равносильно смерти, — хрипло ответили совсем близко.

Я услышала, как вервольф втянул в себя воздух, после чего послышался тихий довольный рык. Он давал понять, что мужчина прекрасно знает: злость — это не единственное, что я ощущаю по отношению к нему.

— То, что моя суккуба готова служить тебе комнатной собаченкой, еще не означает, что я сама тащусь от идеи каждый день быть затраханной тобой до полусмерти, а потом облитой грязью твоего презрения и беспочвенных обвинений. Так что если на этом все — отвали и забудь о моем существовании, — раздраженно бросила я и, так и не взглянув на него, вошла в дом.

— Никогда! Твоя суккуба все еще хочет меня, а значит, для меня пока ничего не потеряно, — донеслось мне в след.

Ах, как бы мне хотелось, чтобы эти слова были просто слуховой галлюцинацией, потому что меня настораживали неуловимые перемены, произошедшие в Хантере. Я не знала, что они означают для меня.

Глава 13

Вернувшись в свою комнату, достала и шкафа чемодан и быстро побросала в него свои вещи. Пусть я и догадывалась, что это бессмысленно, но не могла оставаться в месте. Не после того, как Хантер обнаружил себя.

Натянув на себя джинсы и легенкую осеннюю курточку — пускай я практически не ощущала холода, но это не означало, что люди поймут меня правильно, одень я на себя майку или летний сарафан — спустилась на первый этаж и вышла во двор. Я надеялась, что моя случайная гостья уже пришла в себя и мне можно будет спокойно отправиться восвояси, не оставляя тетушке сюрприза в виде спящего серого волка в летней кухне.

Оказавшись в небольшом помещении, обнаружила волчицу там же, где сгрузила её несколько часов назад. Присев рядом, погладила по густой шерсти на загривке — никакой реакции.

— И что же мне делать? — спросила в пустоту.

Сейчас Хантер ушел, что было абсолютно не похоже на него, но стоит ли рассчитывать, что он больше не потревожит мой покой? Особенно после его последних слов, рождавших внутри меня целую бурю чувств — от негодования до робкой надежды. Чьей? Этого я уже не знала, но надеялась, что не моей — я просто не могла пасть так низко, чтобы желать каких-то отношений с мужчиной, который не единожды топтал мои чувства в угоду каким-то своим застарелым обидам или предубеждениям.

Пиликнул морбильный…

Ну, что ж, если до этого момента у меня была хоть сколько-нибудь призрачная надежда, что мне удастся наладить свою жизнь без всяких мохнатых деспотов, то Хантер, видимо, как всегда решил сразу расставить все точки над «i».

«Ты — моя! И если за это время ты узнала хоть что-то о сверхах, то должна понять — эти слова не пустой звук, мое желание — не просто блажь. И я готов доказывать это так долго, как будет необходимо для того, чтобы ты оставила прошлое и сама захотела принадлежать мне. Я просто хочу сказать… не убегай… я никогда больше не причиню тебе боли…»

И как, ради всего святого, я должна воспринять это сообщение? Как угрозу, довольно неудачную попытку извиниться или… Нет, на извинение это совсем не похоже… скорее обещание самоуверенного самца. И оно мне не нравилось. Абсолютно!

Поднявшись с пола, начала нервно расхаживать по небольшому светлому помещению.

Оставить волчицу здесь — означает организовать гарантированный инфаркт впечатлительной тетушке, вынести и оставить на окраине леса — вполне вероятно снова обречь на участь добычи. Может, стоило отдать ее Хантеру?

И все-таки интересно, откуда здесь взялась эта волчица? Я была уверена — поблизости не проживает ни одна стая оборотней, иначе я давно бы уже напоролась на нее во время своих пеших прогулок.

Любопытно, сколько ещё времени она будет приходить в себя, чтобы я могла с чистой совестью убраться подальше отсюда? По сбивчивым словам Хантера не сложно было сделать вывод, что попавшиеся мне в лесу ребята действительно относятся к любителям поохотиться на сверх-существ. Но по той информации, что я на досуге узнала, еще находясь в заключении у Хантера, они пользовались каким-то препаратом, что напрочь отбивал нюх даже у вервольфов, а я отчетливо ощущала их запах даже на расстоянии. Решили не осторожничать на этот раз? Но почему?

Не знаю, как долго я маялась от бездействия, когда хотелось бежать очертя голову, но к тому времени, как оборотница начала подавать хоть какие-то признаки жизни, я успела подпереть собой каждый уголок летней кухни, поваляться рядом с волчицей, используя ее бок в качестве подушки, извести себя мыслями о Хантере и перебрать в уме самые отдаленные уголки мира, где я, чисто теоретически, могла бы спрятаться от него. И понять, что вроде как, не совсем хочу прятаться, скорее я жаждала извинений, мольбы о прощении и его боли, которая хоть частично искупила бы мою, хоть самую малость залечила кровотячащую рану, что раньше звалась моей гордостью. Пришлось силой заталкивать эти мысли в самый дальний угол сознания: я хотела жизни с чистого листа, а для этого нужно отпустить и забыть прошлое. Жаль только, что прошлое все никак не хочет отпускать меня. Что нужно от меня Хантеру?

Мои мысли снова вернулись к вервольфу и только тихий скулеж не позволил мне снова начать колупать ту рану, которую нанес мне сверх.

Оборотница начала скулить, словно от боли и беспокойно перебирать лапами. Я почему-то была уверена, что будь она в своей человеческой ипостаси уже давно кричала бы от того кошмара, что явно тревожил ее неспокойный сон.

Опустившись рядом с ней на колени, я начала успокаивающе гладить ее морду, запускать пальцы в густую серебристую шерсть на загривке. Не знаю, сколько мы так просидели, но отвлек меня от монотонного поглаживания волчицы пришедший от суккубы сигнал тревоги.

Хоть я и прожила с ней уже довольно долго времени, но изредка совершенно не понимала, чего она хочет. Нет, чтобы тревожиться, когда нас зажимал этот чертов Хантер, так она сейчас буквально бъется о кожу, словно ей грозит смертельная опасность! Чувствует опасность от волчицы? Но она даже глаз еще не открыла, только только начинает отходить от действия этого долбанного транквилизатора! Прислушалась к доносящимся снаружи звукам… все было тихо… неестественно тихо…

Я вскочила на ноги и обернулась к двери, как раз когда та резко открылась, ударившись о стену и на пороге небольшой пристройки появился высокий мужчина. За его спиной виднелось еще трое. Кажется, я даже икнула от обуявшего меня страха, потому что запахов этих незнакомцев ощутить не могла, а их вид, так и кричал о том, что передо мной сверхи.

— Эрик, ты уверен, что тот идиот, сказал «исчадие ада», а не «еще, детка, да»? — сканируя мою подобравшуюся фигуру рентгеновским вглядом зеленых глаз, с издевкой в голосе поинтересовался тот, что стоял в дверном проеме.

— Ты думаешь, он был в экстазе от того, что ему свернули шею? — так же веселясь и заглядывая тому через плечо, спросил сероглазый брюнет.