Яд суккуба - Вера Кримпэлл

Боже, за какие приглашения я попала в этот дурдом? Создавалось впечатление, что несмотря на всю свою мощь, сверхи — лишь расходный материал и, как оказалось, не только в другом мире, но и в своём тоже.

Пока я размышляла о преследующей меня по жизни несправедливости, зеленые глаза наглой демоняки опустились на грудь, виднеющующуюся в образовавшемся «вырезе» футболки и по мелькнувшему в них интересу я поняла, что он заметил покоящийся в ложбинке амулет Риэна.

— Я никогда не был его верным псом! Он не посмеет, — наконец, ответил Олег и подцепил пальцем кулон в виде миниатюрных песочных часов, рассматривая его со всех сторон.

— Георг тоже так думал и где он теперь? — насмешливо спросил Эрик, а демон в это же время сжал в кулаке кулон и рванул на себя.

Тот же час по салону разнесся слаженный глубокий вздох и следом за ним утробное рычание на выдохе.

— А ты полна сюрпризов, малышка, — вмиг охрипнув, заключил Олег. Крылья его носа начали хищно раздуваться, а взгляд разгорелся от едва сдерживаемой похоти. — Обязательно расскажешь мне позже, где взяла эту милую безделушку. Что касается твоих слов, Эрик…

Ты, конечно, прав, но только у Георга не было преданных ему сверхов, готовых за ним пойти и в огонь, и в воду. Он никогда не заботился ни о чьей заднице кроме своей… за это в итоге, по сути, и поплатился. А что касается этой малышки, то для всех она будет моей личной человечкой.

Мужчина довольно улыбнулся и снова приложил к моей шее амулет, каким-то образом умудряясь скрепить порванные края цепочки. После мою голову переложили на широкую, тяжело вздымающуюся от сбившегося дыхания, грудь.

— Делай, как знаешь, Олег, но что-то подсказывает мне, что эта девочка принесет тебе кучу неприятностей, если попытаешься обдурить Его, — покачал головой Эрик и отвернулся к окну.

Оставшийся путь до довольно обширной лесной поляны, на которой стояло несколько вертолетов, сверхи провели молча. Я же переваривала полученную информацию, так как делать что-либо ещё было довольно проблематично с полностью парализованным телом. Да и мыслительный процесс позволял отвлечься хоть немного от близости демона, того, как его пальцы поглаживают меня по голове, перебирают распущенные пряди. Мне было дурно от его прикосновений…

Из машины меня вынесли на руках и так же загрузили в вертолет. И только к концу полёта я начала ощущать, как контроль над телом постепенно возвращается ко мне. На будущее сделала себе пометку держаться как можно дальше от когтей демонов. Теперь бы понять, как выбраться из конкретно этих…

— Приходишь в себя, малыш? — заботливо поинтересовался у меня Олег.

— Окончательно исцелюсь, как только выцарапаю тебе глаза и кастрирую, — прошипела… суккуба, потому как мой разум в это самое мгновение был занят картинами озвученного действа.

— Можешь попытаться, — рассмеялся демоняка, — но запомни, каждую попытку придётся оплатить с лихвой, — и пробежался по моему телу красноречивым взглядом. — Ну, не могу я спустить с рук покушение на свою персону даже такой куколке как ты.

И подмигнув мне, понес в какой-то особняк.

Куда именно меня соизволили приволочь, мне, разумеется, сообщить не удосужились.

— Ты пока тут обвыкайся, а я к тебе зайду чуть позже, — прошептали мне на ухо, укладывая на широкую кровать, медленно проводя руками по бокам и ногам, скидывая лёгкие осенние ботинки.

Прикоснувшись губами к моей ладони, этот джентльмен недоделанный подошёл к окну и отдернул штору, открывая вид на миленькие такие витиеватые решётки со стороны улицы.

Открыл окно и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, покинул комнату, напоследок снова пройдясь по мне предвкушающим взглядом.

— Вот скажи, — задумчиво обратилась к своей суккубе, когда шаги демона стихли в коридоре, — почему ты у меня не хренова жаба? А? — в ответ на мой вопрос пришло недоумение, а потом смертельная обида — кто-то надулся и отвернулся лицом к воображаемой стенке. — Вот была бы зеленой и скользкой, может, влюбился бы в нас сказочный принц, — пришло ощущение, словно в голове кто-то насмешливо фыркнул. — Чего фырчишь? В сказках так бывает…

Лучше быть зеленой и квакать, но с принцем, чем стройной красавицей и с табуном козлов.

А нам пока ни на что другое не везет… Ну, или хотя бы там… не знаю… кем-то, кто не является чертовым магнитом для неприятностей с вечным стояком в штанах.

В ответ на мою философию мне пришла волна веселья от суккубы, вот только я его не разделяла. Мне было вполне достаточно обычной внешности и скромного количества поклонников. Зачем мне эти озабоченные козлы, которых единственное, что волнует — это как бы унять зуд в своих штанах за мой счет? А как же чувства? Пускай не вечные и возвышенные, но хотя бы элементарные симпатия и уважение, помимо дикого желания? И то последним я обязана своей суккубской сущности, которая просто не может оставить равнодушным ни одного представителя противоположного пола.

Вот зачем мне, скажите на милость, сгорающая от похоти трехметровая демоническая махина? Что я с ней буду делать? А главное, что она будет делать со мной?

Вздохнула и попыталась пошевелить больной ногой, надеясь на свою повышенную регенерацию. Мой неугосающий оптимизм, это, конечно, хорошо, но будет намного лучше придумать, как выбраться из этой комфортабельной клетки. Как жаль, что нет возможности связаться с Риэном! Будь он рядом, эта проблема перестала бы быть такой неразрешимой.

Глава 14

Хантер Вуд Он не успел!

Его волк метался в бешенстве по огромной поляне, с которой несколько минут назад взлетел вертолет, унося Энджи неведомо куда.

Пилот второго вертолета также плоднялся в воздух, едва завидев летящего в его направлении огромного веровльфа и это взбесило Хантера еще больше.

Яростно зарычав, он кинулся назад — к дому, в котором прожила его девочка последние несколько месяцев. Он надеялся сцапать хоть кого-то из тех сверхов, что вывел из строя, расчищая себе путь к дороге, по которой увезли девушку.

Он смог выследить Эвангелину только спустя два с половиной месяца после ее исчезновения. И каждый день, каждый час убивающей неизвестности навсегда останется в его памяти, как наполненные болью, страданием и обреченной отчаянностью, безумием внутреннего зверя, некотролируемой яростью и такой же некотролируемой изматывающей душу тоской.

Сколько раз он тогда корил себя и за свое поведение, и за то, что трусливо сбежал от девушки, когда та нуждалась в поддержке? Пусть и не его, но он должен был быть рядом!

Обязан был попытаться все объяснить, вывернуться наизнанку, но заставить поверить, что он оставил свою злость и ненависть, что будет работать над своей нелюбовью к суккубам, что больше никогда не посмеет так обидеть… Что самому тошно вспоминать о том, что творил! Хотя это было бы правдой только отчасти. Большая часть этих вспоминаний отзывалось сладкой тяжестью в паху и только сказанные в порыве ярости и ревности слова, да ещё то, что все это она делала не столько потому, что сгорала от страсти, как и он, сколько из-за того, что просто не могла ослушаться его приказов, портили их привкусом горечи и раскаяния. Ну, и ещё существовало его утреннее помутнение рассудка, когда он брал её, не взирая на мольбы остановиться…

Разумеется, она не пожелала бы его слушать, но слова должны были быть сказаны. Просто кроме них, он не мог ничем больше загладить свое омерзительное поведение, перешедшее все границы той ночью, когда он посмел явиться к ней практически в невменяемом состоянии.

Каждый день он засыпал и просыпался, сжимая в руках топ, который был на ней, когда он забирал ее с кафе. Вдыхая её запах и едва ли не воя от переполнявшего его зверя страха потерять и боли человеческой половины. Это было ужасно не знать, где Энджи и жива ли она вообще, но еще страшнее осознавать: во всем виноват только он сам. И Хантер поклялся себе, что на всю оставшуюся вечность крепко запомнит те чувства неизвестности, беспомощности и отчаяния, одолевавшие его в эти бесконечно долгие дни и что никогда больше не станет тем, кто толкнет Эвангелину на опасные и необдуманные поступки, продиктованные безысходностью.

К тому времени, как он впервые почувствовал свою девочку, все в стае уже не скрываясь шарахались от него, страшась напороться на неконтролируемый гнев альфы. И даже Руди порой опасался подходить к нему, прекрасно осознавая, что творится с его другом, насколько тот в это опасное время не контролирует обезумевшего от потери только избранной зверем пары. И пускай Хантер ещё ни разу не признался, кем для него была та несносная девчонка, но его бешенство и страх, когда он не обнаружил свою пленницу в ее комнате, ощутимая боль его зверя, говорили сами за себя.

В то утро Хантер и сам сперва не поверил своему счастью, когда уловил теплую ниточку связи между недавним хозяином и его вещью. Всё-таки два с половиной месяца — немалый срок, особенно для мечущегося в неизвестности, исходящего от переживаний и зависимого от своей пропавшей безвести пары, зверя. А когда все же решился поверить, что это не мираж, что он действительно может снова чувствовать девушку, едва ли не довел до икоты людишек и своих пилотов, слишком медлительно готовивших его самолет. Что забыла Энджи на другом континенте? Как её занесло туда, ведь вервольф абсолютно точно знал, что она не связывалась ни со своим опекуном, ни с тем, кто осмелился назваться её официальным спутником. А ведь у неё не было при себе ни документов, ни денег. Может, её выкрал кто-то из его врагов? Но тогда этот несчастный заведомо обрек себя на медленную и мучительную смерть, если хоть один волос упал с хорошенькой головки той, которую признал своей вервольф.