Любовь не кончается: Эйлит - Элизабет Чедвик

Его возбуждение стремительно нарастало. Он попытался замедлить движение и продлить удовольствие, но женщина, впившись ногтями в его спину, приподняла ягодицы и ускорила ритм, время от времени издавая отрывистые нечленораздельные звуки.

Застонав, Рольф выгнул спину. В следующую секунду его семя устремилось в лоно партнерши.

— О, Эйлит! — невольно вырвалось у него.

Он поднял голову, перед глазами снова засверкали огоньки пламени. Сюда явственно доносились крики и смех танцующих и приглушенные стоны тех, кто, превратившись в одну из теней, распростертых на траве, предавался страсти. Рольф лениво отстранился от женщины и привел в порядок одежду.

— Что за странное слово сорвалось с губ моего господина? — поинтересовалась крестьянка, прикрыв помятой юбкой ноги и усевшись рядом. Пригладив пальцами растрепанные волосы, она кокетливо поправила венок… — Я надеюсь, оно означает удовольствие?

Рольф неопределенно покачал головой. Имя Эйлит вырвалось у него помимо воли. Бурная страсть, светлые волосы женщины и ее тело, сладострастно выгнутое под ним, распалили его воображение, воплотив в реальности навязчивый образ далекой англичанки.

— Да, удовольствие, — с ироничной улыбкой повторил Рольф. — Можно сказать и так. — Он усмехнулся и небрежно потеребил прядь ее волос. — После подобных упражнений меня всегда мучает жажда. Принеси-ка мне кувшин сидра.

Женщина поднялась и неторопливо направилась к костру. Рольф развалился на траве и, подложив руки под голову, поднял глаза к звездам.

Вместо долгожданного напитка из темноты вынырнула старая Ранильда. Она приблизилась широкими шагами и пристально посмотрела на лежащего мужчину своими поблескивающими мудрыми глазами.

— Ты, Рольф де Бриз, получишь то, чего желаешь. — Кивая головой, она словно прислушивалась к чему-то невидимому. — Но будь осторожен. Если нарушишь клятву, секира накажет тебя.

Встрепенувшись, Рольф сел, собираясь разузнать, что имела в виду старуха. Но в этот момент вернулась с кувшином сидра пышнотелая блондинка и тяжело опустилась на землю рядом с ним. Порывшись в висящем на поясе кошельке, Ранильда достала клочок тряпки, в который была завернута горсть трав.

— Это тебе пригодится. — Старуха захихикала и бросила талисман Рольфу на колени, но попала в область паха. — Хочешь познать истинное удовольствие, стойко держись всю ночь напролет. — Лукаво подмигнув и поведя бедрами, она направилась к костру.

Вполголоса чертыхнувшись, Рольф поднял узелок и швырнул его ей вслед. Но затем, поразмыслив несколько секунд, поднялся и сунул странный дар в свой кошелек. От сидра, запаха примятой молодой травы, пота и секса в голове все пошло кругом. Лишь позднее, придя в себя, Рольф вспомнил о непонятном предсказании старой Ранильды… Что она хотела сказать, упомянув о клятве, секире?..

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Декабрь 1067 г.

— Тебе пора снять траур и подумать о новом замужестве. — Фелиция и Эйлит сидели у камина и сдирали тонкую кожицу с ивовых прутьев для самодельных сальных свечей. Рождественские праздники закончились, дни начали удлиняться. Правда, до теплой и солнечной весны оставалось целых три месяца. — Я знаю, что ты все еще тоскуешь по Голдвину, но он умер больше года назад. Появись у тебя мужчина и собственный дом, твоя скука пропала бы бесследно… А со временем, когда у тебя появились бы детишки…

— Я не хочу другого мужа. — Эйлит старалась говорить ровным, спокойным голосом, изо всех сил сдерживая эмоции. — Я еще не готова… Кроме того, Бенедикт пока нуждается в кормилице. — Она перевела взгляд на темноволосого малыша, игравшего на коврике у ее ног… Здоровый и крепкий, он уже пробовал самостоятельно вставать на ножки. Мальчик сосал грудь утром и вечером, но по настоянию Фелиции ему с каждым днем давали все больше и больше другой пищи, постепенно приучая его к хлебу и мясному бульону, пшеничной каше, маслу, молоку и сыворотке.

— К лету мы окончательно отнимем его от груди, — нахмурившись, добавила Фелиция, бросая очистки в кучу. — Тебя никто не гонит. Заверяю, ты можешь жить с нами столько времени, сколько захочешь. Я переживаю за тебя и догадываюсь, что тебе здесь приходится нелегко. Когда у тебя появится свой дом, твоя жизнь приобретет новый смысл.

Слова Фелиции отозвались в душе Эйлит смутной враждебностью и страхом. Только что ей дали понять, что скоро, очень скоро, Бенедикту не потребуются услуги кормилицы, а с его дальнейшим воспитанием Фелиция и Оберт как-нибудь справятся сами. Совершенно очевидно, что молодая норманнка стремилась оградить сына от влияния Эйлит.

— Возможно, мне удастся поселиться где-нибудь вблизи пристани, и я стану зарабатывать стиркой белья для моряков, — потупив взгляд, обронила Эйлит.

— Не говори глупостей! — возмущенно фыркнула Фелиция. — Я уже сказала, что ты можешь жить в нашем доме хоть до конца своих дней.

— Ты способна содержать меня так долго?

— Эйлит, я не хочу с тобой ссориться. — В голосе Фелиции зазвучали нотки примирения. — Просто мне кажется, что тебе пора подумать о будущем. Понимаешь?

— Нет. — Эйлит растерянно покачала головой, у нее на глазах появились слезы.

— О, только не плачь! А то я тоже разревусь. — Фелиция негромко всхлипнула, бросилась на шею подруге и крепко обняла ее. Эйлит приняла эти объятия равнодушно, промокнув глаза краем рукава. В этот момент к ней подполз маленький Бенедикт, требовавший, чтобы его немедленно взяли на руки и посадили на колени. Подняв мальчика, Эйлит уткнулась носом в его волосы и с удовольствием вдохнула запах сухой и в то же время чуточку влажной детской кожи Разве можно отказаться от этого? В глубине души она осознавала, что рано или поздно момент расставания наступит. Ребенок был важнее всего, важнее всех ее потребностей и желаний. Ей нередко приходила на ум притча, когда-то рассказанная ей священником. В ней говорилось о великом царе Соломоне, к которому пришли две женщины, поспорившие из-за ребенка Мудрый царь приказал разрубить дитя на две половинки, чтобы не обделить ни одну из них Тогда одна из женщин, желая сохранить мальчику жизнь, отказалась от него. Именно ее и признали истинной матерью. Эйлит знала, что тоже не позволила бы так жестоко поделить Бенедикта Именно ей придется смириться и отказаться от него.

Смирившись с тем, что подруга взяла Бенедикта на руки, Фелиция снова принялась за работу.

— Сегодня Оберт приведет к ужину гостя Покончим с этим и начнем готовить угощения.

Эйлит безразлично кивнула.

— Как хочешь.