Одержимый - Николай Мещанкин

— Но зачем? — Кен удивленно нахмурился.

— Я же объяснял, — терпеливо проговорил натуанин. — Из-за Гунги. Гунга проклятие, Ага-виши, или, как они это называют, одержимость. Одержимый человек получает огромную силу, но взамен отдает свою человеческую сущность, превращается в монстра, угрожающего всему миру. Эту угрозу Девятка и хочет предотвратить.

Кен недоверчиво хмыкнул. Гоняясь по лесам Облачного Хребта за кифтянами, он видел натуан в деле, видел их беспощадность и жестокость, горы остающихся после них разорванных, изуродованных тел. И то, что это существо смело называть кого-то монстром, звучало почти издевательством.

— Мы — не самое страшное, что может быть. — Натуанин, видимо, догадался о мыслях Кена. — И даже нас пугает то, во что может превратиться мастер.

— Не верю. — Кен твердо посмотрел на натуанина. — Это все слова. Так можно кого угодно обозвать проклятым.

— На самом деле даже не важно, веришь ты в это или нет. Главное, что в это верит Девятка. — Натуанин помолчал, тихонько свистнул. — Но это правда. Трансформация происходит медленно, но она происходит. Неужели ты не замечаешь, что он меняется? И не только меняется сам, он влияет на тех, кто рядом с ним, он уничтожает их. Вспомни, он убил твоего отца, он лишил рассудка твоего брата. Разве ты не видишь, чего он хочет, к чему стремится? Он, нет, не он сам, проклятие стремится к власти над твоим народом.

Кен болезненно сжал губы. Отец… Натуанин знал, что припомнить. Отец, его смерть и не отпускающая бесконечными бессонными ночами вина, все нарастающая, раскалывающая голову, от которой хочется выть… Отец, ведь он любил его, любил! Как он мог сам, по своей воле, велеть Безродным его убить? Нет, не мог, не мог, не мог! Тогда, значит, это правда и смерть отца — не его вина? Гунга Крайт? Значит, это он внушил ему эту мысль, а он, Кен, был просто слепым орудием в его руках?

— Его надо остановить, пока не поздно. Пока он не уничтожил твой народ. И ты, Кен, — единственная надежда своего народа! Ты — единственный, кто может спасти орков. И ты должен сделать это.

Кен с трудом проглотил комок в юрле, взглянул на ухмыляющегося натуанина. Нет, что-то не сходилось.

— А тебе какое до этого дело? Какое вам, натуанам, дело до моего народа? Что-то я не помню, чтобы вы раньше о нас сильно заботились.

— Никакого, Кен, абсолютно никакого. — Натуанин еще больше растянул губы в улыбке, демонстрируя клыки.

— Тогда я не понимаю. К чему все это?

— А я здесь не по собственной воле. Меня прислали, чтобы я сказал тебе это. Я говорю.

— Кто же, интересно, тебя послал? — насмешливо спросил Кен. — Или гордым натуанам показалось мало одного хозяина? У кого же еще, кроме Гунги Крайта, вы на посылках?

Натуанин злобно зашипел, дернулся.

— Тебя прислал Гунга Крайт, да? Меня проверить?

— Нет. — Натуанин выпрямился, скребнул когтями по столу. — Нет!

— Неужели есть еще кто-то?

— Есть. Есть! У него власть над нами!

— Да ну? И кто же этот таинственный некто? Ну-ка рассказывай.

Натуанин глянул на Кена исподлобья:

— Друзья мастера из другого мира.

— Друзья? Странные какие-то эти друзья, а, натуанин? Настроить меня против Гунги Крайта — это у них от большой дружбы, да?

— Они хотят его спасти. Они хотят забрать его с собой. Они говорят: барьер между мирами защитит его от проклятия, порвет связь. А он отказывается. Проклятие не отпускает его, не дает сделать правильный выбор.

— А я тут при чем?

— Не ходи к Джин-Юру. Возвращайся за Пограничный Рубеж.

— Но… — У Кена вытянулось лицо. — Это же предательство! Там же Рон, там наши воины. Они что, хотят, чтобы я бросил их всех на смерть?

— Наоборот, ты их спасешь! — Натуанин подался чуть вперед. — Война продолжается из-за мастера, и только из-за него Девятка хочет его уничтожить и ради этого ни перед чем не остановится. Она истребит твой народ, если потребуется. Вы не справитесь со всей Лигой. Но если не будет мастера, не будет войны. Они говорят: если ты не приведешь войска, мастер поймет, что положение безнадежное, и уйдет с посланцами. И тогда Девятка оставит вас в покое, даст свободный проход до Рубежа. Магистры обещали. Твои воины смогут вернуться домой, джаху, а ты станешь величайшим из вождей.

Кен задумчиво смотрел на пламя свечи. Действительно, Хоген слабоумен, и если Гунга Крайт исчезнет…

— А почему я должен им верить?

— Ну, хотя бы потому, что я передал тебе и приказ мастера. Они честны с тобой. Теперь твой выбор. Решай, Кен.

— Все, что вам надо, вы увидите. — Крайт твердо посмотрел на Абиса. — А остальное увижу я. Ночь — наше время, ночь принесет нам победу. Еще вопросы?

Молчание.

— Хорошо — Крайт с трудом улыбнулся, кивнул. — Идите к войскам, с заходом мы выступаем. Помните, я верю в вас.

Капитан сухо поклонился, развернулся и зашагал к наемникам. Рон насмешливо посмотрел на прямую спину удаляющегося Абиса, обернулся к Крайту, словно собираясь что-то сказать, но лишь пожал плечами и пошел в противоположном направлении к строящемуся на правом фланге легиону.

— Гунга Крайт! — Йоля покусала губу, взглянула на Крайта. — Скажите честно, мы можем победить?

— У нас просто нет другого выхода, — мрачно вздохнул Крайт. — Мы загнаны в угол, и выбор у нас — победить или умереть Второй вариант меня совершенно не устраивает.

— Но можем ли мы? Их же больше.

— Да, Демоны их побери, да! — Крайт нервно заходил из стороны в сторону. Их больше, и что? И что?! Бежать сдаваться, или биться головой о стену в истерике, или падать в обморок в надежде, что нас не заметят?! Что ты предлагаешь?!

— Почему вы на меня кричите?

Крайт дернулся, обернулся к Иоле. Помолчал, зло глядя на нее, затем на его лице появилась извиняющаяся улыбка.

— Прости. Я… Ты тут ни при чем. Похоже, у меня то самое битье головой о стену.

— Я понимаю. Это из-за Кена, да? Он не пришел, бросил вас…

— Да нет же! — резко перебил Крайт, замолчал, и уже тише продолжил: — Нет. Дело не в нем. Не только в нем. Я сам, понимаешь, я… Они поймали нас в ловушку, потому что знали, что я приду сюда, предвидели, что я буду делать. Они предвидели, что я буду делать!

— Вы пришли сюда выручать Рона — это же очевидно.

— Вот именно, что очевидно! И, значит, я не должен был этого делать.

— Но как же так? — Йоля удивленно посмотрела на Крайта. — Вы что, считаете, что должны были бросить Рона?

— Да! Если это предсказуемо, значит, это зависимость. Это слабость, которой быть не должно!

— Выручать своих — это слабость? Спасать тех, кто верит тебе, — слабость?