Зулус Чака. Возвышение зулусской империи - Эрнест Риттер

Чака широко раскрыл глаза от удивления, но спросил ее самым ласковым тоном:

— Что ты задумала?

— Господин мой, как ты знаешь, я не замужем и все еще ношу девичий наряд. Однако я достала нужную одежду и, сделав подобающую прическу, могу придать себе вид замужней женщины[88]. Когда войско ндвандве начнет строиться у подножия холма, я с твоего разрешения разденусь на глазах у воинов и стану молча спускаться к ним, указывая поднятыми руками в их направлении. Мое молчание и медленное приближение собьют врагов с толку, они решат, что это ум-хлоло. Их охватит страх, ведь ничего подобного они еще не видели. Даже если они убьют меня, то все равно им будет не по себе, кровь их обратится в воду, и вы без труда заставите их бежать. Вот и все, если не считать маленького прощального подарка из ниток бус, смысл которого ты поймешь.

Тут она сняла с шеи и передала Чаке нитку причудливо перемежавшихся белых, красных и черных бус, молчаливых вестников ее любви и преданности.

Храбрость всегда вызывала у Чаки восхищение, но это поразительное проявление мужества, сочетавшегося с любовью и преданностью, настолько потрясло его, что он не смог вымолвить ни слова и только сжимал в руке подарок, скромный, но исполненный глубокого смысла. Наконец, после долгого молчания, во время которого глаза его, как передает хронист, увлажнились, он заговорил:

— Спасибо, Пампата. Подарок твой невелик, но голос его звучит громче, чем все голоса страны зулусов. Скажи мне, вон в том свертке не юбка ли, которую ты собралась надеть в первый и последний раз, прежде чем пойдешь на врага обнаженной, как невеста смерти?

— Да, господин мой, но сердцем я буду чувствовать, что мой жених ты, а войско на холме — наши дети; многие из них избегнут тогда жатвы смерти, которая угрожает ныне нашей стране. А потому, господин мой, идя на смерть, я буду самой гордой и счастливой из невест, и в сердце моем зазвучит ихубу (лебединая песнь невесты, покидающей отчий дом) и благодарность за честь, которую ты мне оказал.

— Пампата, ты самая лучшая, но и самая странная женщина на свете. Ну, где ты найдешь зулуса, который сможет когда-нибудь высоко держать голову, если мы станем трусливо прятаться, да еще за беззащитным обнаженным телом храброй и прекрасной молодой женщины? Тем не менее я благодарю тебя за это предложение и никогда его не забуду.

Солнце только что взошло, и разведка донесла, что в двух милях от холма ндвандве начали на двух участках переправляться через реку. Требовалось немало времени, чтобы все они очутились на том же берегу, что зулусы. Поэтому воины Чаки спокойно завтракали жареным мясом и кота. Чака со своими советниками следовал их примеру. На далеких высотах Тонджанени вырисовывались многочисленные силуэты коров и быков, казалось, что это арьергард стада, уже скрывшегося за перевалом. Следом шли воины, копья которых сверкали в лучах восходящего солнца.

— Прекрасно! — сказал Чака. — Ндвандве подумают, что большая часть зулусов ушла со скотом.

Сопровождаемый командирами Чака направился затем к воинам, которые стояли на северном склоне холма, лицом к приближающимся врагам. Он напомнил им, сколь необходимо абсолютное послушание и дисциплина, как важно сохранять строй, не выходить из рядов, внимательно прислушиваться к команде начальников, а самое главное — не попадаться в ловушки ндвандве, так как враги могут симулировать бегство. Даже преследуя противника, подразделения не должны удаляться на расстояние свыше полуброска копья от соседей справа и слева. Отдельные воины или группы, которые окажутся впереди других больше чем на эту дистанцию, поплатятся за это жизнью после боя (если не погибнут раньше), и даже проявление недюжинного героизма их не спасет. Затем Чака обратился с тем же воззванием к воинам, составлявшим остальные три четверти круга, и наконец к резерву. Глубина построения резерва (также в виде круга) была весьма значительна. Он располагался довольно далеко от краев плоскогорья, так что должен был оставаться невидимым противнику, когда тот обложит холм. Воинам резерва было приказано до поры до времени сесть на землю и соблюдать тишину. Остальным была дана команда «сесть на копья».

Время от времени Чака останавливался и обращался к отдельным воинам, называл их по имени, вспоминал какой-нибудь случай из прошлого. Благодаря удивительной памяти полководца на имена и факты зулусы были уверены, что он интересуется каждым из них. Так, словами ободрения, уверенными и властными жестами он передавал каждому воину свой собственный неукротимый дух.

Глава 13

Бой на холме Г'окли

Как и предвидел Чака, Номахланджана послал четыре полка — треть своих сил — за высоты Тонджанени, в погоню за скотом зулусов и охраной. Остальные ндвандве переправлялись через Уайт Умфолози и в количестве восьми тысяч человек построились полукругом у подножия холма Г'окли, с северо-восточной стороны. Номахланджана взял на себя командование северным крылом армии, где стояли четыре гвардейских полка, в том числе полк ветеранов Ама-Нкайя.

Чака расположил свои силы таким образом, что примерно половина каждого полка была хорошо видна противнику, а вторая половина, построенная за гребном холма, позади первой, оставалась совершенно невидимой врагу. Боевой состав войск, сосредоточенных на холме Г'окли, достигал почти трех тысяч шестисот человек, причем только тысяча шестьсот из них были видны атакующим. Они были построены в пять шеренг с интервалами в два шага между воинами, что давало им возможность свободно действовать оружием.

Разведчики Номахланджаны донесли, что на холме мало войск. Чака всячески способствовал возникновению этой иллюзии: перед приближением ндвандве к холму он приказал четырем задним шеренгам подойти вплотную к передней. Воины уселись на щиты, закрывая друг друга, так что создалось впечатление, что построение лишено глубины. Кроме того, щитов не было видно, и противник не мог по ним определить, какие полки находятся на холме. Поэтому Номахланджана, обладая подавляющим превосходством в силах, был более чем уверен в том, что без труда подавит сопротивление зулусов. Диспозиция последних казалась ему глупой и самоубийственной.

— Биться с ними — все равно что резать скот в краале, — сказал он своим военачальникам.

И Номахланджана громким голосом приказал воинам ндвандве приблизиться к зулусам на расстояние двойного броска копья. С радостными криками его войско выполнило приказ, но по мере сужения круга шеренги воинов все больше уплотнялись и наконец стали выгибаться. Порядок нарушился. Наступая сомкнутым строем, ндвандве не учли, что, начав с круга диаметром около пятисот пятидесяти ярдов при периметре свыше тысячи семисот, они очень скоро сократили диаметр ярдов на двести, так что периметр уменьшился до тысячи ста ярдов. Командиры сотен и взводов обрушились на них с бранью. Наконец ндвандве вытянулись нестройными шеренгами в двух бросках копья (в ста ярдах) от врагов.